Войти

Полпред советского футбола

Как-то раз, не так давно, на заседании президиума Федерации футбола СССР, когда решался особенно деликатный вопрос, прозвучал голос:

– А вы помните, какой был случай у Гранаткина?

И последовал рассказ. Тогда президиум вынес решение о дисквалификации на несколько матчей видного игрока. Вскоре у Гранаткина раздался телефонный звонок. Влиятельный «шеф» команды, в которой состоял дисквалифицированный, будучи уверен, что его не могут не послушать, предложил смягчить наказание. Гранаткин ответил так:

– Хорошо, я включу в повестку дня следующего заседания ваше ходатайство.

«Шеф» почувствовал неладное:

– Зачем вносить мое ходатайство? Можно ведь и так договориться…

– Почему же? – спокойно продолжал Гранаткин. – Сделаем честь по чести. Я официально доложу о вашей просьбе членам президиума.

– Никакой официальной просьбы я не выдвигаю…

– А как же тогда быть? Ума не приложу…

На том разговор и закончился, решение устояло.

Члены президиума с явным удовольствием выслушали это воспоминание, посмеялись и, как мне показалось, смелее взялись обсуждать стоявший перед ними деликатный вопрос.

Сейчас уже мало тех, кто помнит Валентина Гранаткина, вратаря; из футбольных ворот «Локомотива» он ушел в 1943 г., а потом еще немного, зимой 1946/47 г., когда у нас только-только начинался хоккей с шайбой, поиграл в маленьких воротах, в «Спартаке». А Гранаткина Валентина Александровича, председателя президиума Федерации футбола СССР, начальника Управления футбола, первого вице-президента ФИФА, мало сказать, что помнят, – он продолжает существовать в представлении очень многих как руководитель футбольной организации, какого только можно пожелать.

Гранаткина я знал много лет и должен сказать, что меня всегда привлекало общение с ним. Объясняется это, как я теперь понимаю, просто: он знал футбол от корней до кроны, и у него можно было получить точный и исчерпывающий ответ на любой вопрос. Да, объясняется просто, но какая же это редкость!

Давно, когда я был начинающим, лихим и удачливым футбольным репортером, он стал одним из тех, кто посеял в моей душе сомнение в ценности «удачливости», за что я ему до сих пор признателен.

Гранаткин, как ему и полагалось по должности, постоянно имел дело с нашим братом, спорил, опровергал, отчитывал, ворчал. Защиту он вел хоть и резко, но остроумно и тактично, не опускаясь до глуповатой, высокомерной грубости. Однажды была напечатана статья драматурга Алексея Арбузова, высказавшего свои соображения о разных непорядках в футболе. Гранаткин сказал мне следующее:

– Слушай, передай Алексею Николаевичу, что я его поклонник – все пьесы перевидал. Но что-то давненько нет новой. Не отвлекается ли? Передашь? Буду очень обязан.

Так вот, после того, как напечатали какую-то задиристую мою заметку, позвонил по телефону Гранаткин. Он был старше годами, говорил мне «ты», что мне нравилось, а тут вдруг разговор пошел на «вы».

– Чеховский рассказ про Ваньку Жукова вы, конечно, помните. Думаете, написали «дедушке Гранаткину» – и дойдет? Те, кто виноваты, хихикают, руки потирают, вы им подыграли. Знать дело – значит знать адреса.

Я глухо молчал – возразить было нечего, и в самом деле, претензии в той заметке были предъявлены наобум, о чем я не подумал, увлеченный ловко пригнанными фразами. Этот случай заставил меня задуматься об «адресах», побудил глубже вникать в жизнь футбола.

Однажды в моем присутствии он выслушивал тренера оплошавшей команды. Тот разливался соловьем, желая показать, с какими немыслимыми трудностями столкнулся. Гранаткин его не прерывал, сидел, низко опустив голову, только что не дремал.

– Все? – Голова вскинута, в глазах острый блеск. – Ну вот что. Ты, как видно, забыл, где находишься. Здесь не клуб любителей футбола. Пойди погуляй в коридоре, подумай, а потом снова приходи. Доложишь все, как на самом деле. Для краснобаев у нас вакансий нет. Пойди, пойди…

Перед этой беседой я спросил Гранаткина, не оставить ли их вдвоем.

– Сиди, тебе пригодится.

Когда тренер вышел «погулять», Гранаткин хитро на меня взглянул:

– Ну как, напечатал бы, что он тут намолол? Ох, и наловчились пыль в глаза пускать! Ты представить не можешь, как надоела брехня… А он тренер способный. Но я его разговорю…

Гранаткин при всей своей ироничности глубоко верил в богатые возможности советского футбола. Вера эта была у него в крови, в крови заядлого, азартного спортсмена, он проникся ею на футбольных полях. Как-то раз я обратил внимание на искривленные пальцы его рук.

– А ты как думал? Нахватался я этого мяча…

И тут же вдруг принялся рассказывать, как в одном матче, в Турции, когда он стоял в воротах сборной СССР, его заменили. Да с такой обидой, с горячностью рассказывал, словно это случилось вчера, а не сорок лет назад. Я невольно улыбнулся, а он в ответ:

– Такое не забывается. А в тех, кому все как с гуся вода, я не верю.

В 1960 г. в Париже, когда наша сборная выиграла Кубок Европы, я тут же в раздевалке взял короткие интервью у всех игроков, тренеров, врача и у Гранаткина, председателя федерации. Он попросил отметить, что успех – ответ тем, кто не доверяет способностям советского футбола. Я так и передал в редакцию.

По возвращении Гранаткин мне позвонил:

– Слушай, мне тут прохода не дают разные начальнички с твоим интервью, как это я посмел о маловерах рассуждать, дескать, зазнался…

– Я вас подвел?

– Нет, ты правильно изложил. Я – на всякий случай, как бы и тебе не досталось. Они, чтобы перестраховаться, сулили нам проигрыш. А теперь боятся, что их в неверии да в незнании упрекнут, вот и жмут на меня…

Гранаткин лучше, чем кто-либо знал, что футбол – игра всемирного значения – не терпит суеты, торопливого реформаторства, залихватских наскоков высокопоставленных дилетантов, и изрядно вытерпел, стоя на охране его интересов, добиваясь порядка и постоянства… Застал я его в кабинете хмурого и раздраженного.

– Вам не до разговора?

– Наоборот. Послушай, чем мне приходится заниматься. Вызвали и говорят: «Зачем ждать целый год, когда команды займут последние места в высшей лиге, чтобы их поменять на победителей в первой лиге? Есть предложение – каждый месяц менять тех, кто в хвосте, на лидеров из младшей лиги. Подработайте детали».

– Что же вы будете делать?

– А ничего не буду делать, шея выдержит, не привыкать. Думают, что футбол – бирюльки…

Гранаткин чувствовал себя своим человеком на любой высоте футбольной пирамиды. Был он умен, остроумен, если требовалось – дипломатичен, а когда футбол задевали за живое – резок и упрям.

Жизнь его строго учила и воспитывала. Четырнадцатилетним Гранаткин начал свою вратарскую биографию в «Красном луче» (МОГЭСе). Потом играл в команде РКИМА («Серп и молот») и «Электрозавода». С 1935 г. и до конца спортивной карьеры – в «Локомотиве». В этом клубе он провел 55 матчей чемпионатов страны, был в его составе, когда он первым выиграл Кубок СССР. Ему выпало первому защищать ворота в матче против знаменитой сборной Басконии, когда она совершала турне по стадионам нашей страны в 1937 г. «Локомотив» тогда проиграл, а его вратарь в тот день получил опыт встречи с высококлассным футболом, который потом ему пригодился, когда он состоял в руководстве ФИФА.

Гранаткин прошел, кажется, все, какие только существуют, ступени – от скромного «Красного луча» до сборных Москвы, РСФСР и СССР, был единственным, кому удалось редкостное совместительство: защищать ворота главной команды страны и по футболу и по хоккею с мячом.

Навыки руководителя, политический кругозор, широкий взгляд на вещи Гранаткин приобретал, находясь с 1942 г. на партийной работе, окончив Высшую партийную школу. Одно время он работал заместителем председателя Комитета по делам физкультуры и спорта РСФСР, заместителем начальника Управления международных связей и начальником планово-экономического управления Спорткомитета СССР.

Я привел эти данные из послужного списка Гранаткина не ради, как говорится, полноты картины, а для того, чтобы было яснее, на какой основе выросло его право и умение руководить футболом в масштабе страны и в масштабе мира, что он считал, как и все, кто с ним сотрудничал, его душевным, сердечным делом, которому он отдал все свое незаурядное административное дарование.

Гранаткину, с одной стороны, было легко вершить делами футбола, потому что все он схватывал и улавливал с полуслова, ему невозможно было втереть очки, спортивная жизнь лежала перед ним открытой книгой. А с другой – трудно, поскольку, хорошо представляя, как должен жить футбол, он далеко не всегда был последней инстанцией, и немало крови и нервов ему стоило отстаивание необходимых, разумных решений и мер. И не каждый раз это удавалось. К слову говоря, вспоминая работу Гранаткина, я еще более убеждаюсь в том, как не хватает и сегодня нашему футбольному движению самостоятельного, авторитетного, продуманного во всех деталях, отлаженного руководства. Из-за этого подчас, несмотря на существование различных организаций – президиума, управления, комиссий, отделов, советов, – спросить бывает не с кого. Гранаткин был как раз тем руководителем, который готов был держать ответ.

Команды, спортивные общества гордятся выращенными ими мастерами, чемпионами, рекордсменами, ведут их списки. «Локомотив» имеет удовольствие числить в таком списке и вратаря заслуженного мастера спорта Валентина Гранаткина и Валентина Александровича Гранаткина – человека, с полным на то основанием много лет, до 1971 г., возглавлявшего советский футбол и достойно его представлявшего в международных организациях.