Войти

«Серебряный» тренер

После ухода в конце 1957 года в ЦСК МО Бориса Аркадьева на тренерском мостике «Локомотива» неожиданно возник Евгений Елисеев. Личностью в футболе он был известной, до войны верховодил в полузащите московского «Динамо», был капитаном команды. Неожиданность в том, что на тренерском поприще бывший игрок сборных СССР, Москвы и Ленинграда проявлял себя к тому моменту вдали от всесоюзного пьедестала – в Минске и Риге. Вывод в высшую лигу чемпионата СССР рижского «Динамо» в 1948 г. вряд ли можно считать основанием для приглашения в клуб, претендующий на место в первой тройке первенства, только что выигравший Кубок СССР. Правда, в феврале – апреле 1952 г. Елисеева привлекали готовить сборную СССР к первой для нашего футбола Олимпиаде, но в Хельсинки с командой поехали Аркадьев и Якушин.

Идея оказалась на редкость удачной. Видимо, ее автор (скорее всего, Николай Морозов) хорошо был знаком и с Аркадьевым, и с Елисеевым. Состав практически не почувствовал замены машиниста. Ветераны «Локомотива» до сих пор относят Елисеева к тренерской элите, хотя таких успехов со своими командами, как Аркадьев, Якушин, Маслов, он не добивался. По своему интеллекту, культуре, эрудиции, в том числе футбольной, Евгений Иванович оказался сродни Аркадьеву. Так же, как и прежний наставник железнодорожников, новый тренер оказался завзятым театралом, не пропускал сколь-нибудь значительных выставок, хотя порой и чересчур увлекался светской жизнью.

Елисеев ничего не стал менять в игре «Локомотива», лишь ежедневный тренировочный процесс постарался наполнить положительными эмоциями, представить его увлекательной игрой. Каждое упражнение он стремился перевести в соревновательный режим, сыпал шутками, прибаутками.

– Бывало, занятие закончено, а он вдруг окликнет, «затравит» какой-нибудь комбинацией: «А не слабо тебе будет, разбежавшись от центра поля, на скорости пробить с лета?» – рассказывает один из лучших бомбардиров «Локо» Виктор Ворошилов, – И сразу забываешь, что мыслями уже был в раздевалке, бежишь, бьешь – интересно с ним было, не хотели уходить после тренировок. С игроками держался на короткой дистанции. Во время матчей дубля имел обыкновение грызть сушки, мог в восхищении от какого-то фрагмента толкнуть в бок сидящего рядом запасного игрока: «Спирька, смотри, как надо играть. Бери сушку!»

Родился Елисеев в Москве, но как футболист полностью раскрылся в Ленинграде. После смерти матери женившиеся братья привели своих избранниц в общую и без того тесную квартирку, и известный ленинградский футболист А. Феоктистов убедил Евгения переехать на берега Невы. Там он устроился на Балтийский завод бригадиром электросварщиков. Параллельно со строительством кораблей Елисеев стал играть за заводскую команду «Балтвод». А затем – и за сборную Ленинграда. В августе 1931 г. он был впервые призван под знамена сборной СССР и в матче со сборной Турции (3:2) забил гол, перебросив мяч головой через вратаря. Тут о нем вспомнили москвичи, пригласили в «Динамо», в котором он стал одним из лидеров. О классе Елисеева – полузащитника свидетельствует тот факт, что он включался в оба официальных довоенных списка лучших игроков страны на позиции левого полузащитника: в 1933 г. под №3, в 1938-м – первым номером.

Начав тренерскую карьеру в минском «Динамо», потом он привязался к Риге. Поговаривали, что основа этой привязанности жена-латышка. А может быть, за пять довоенных лет в Ленинграде он стал патриотом Балтики. Карьера его складывалась непросто. Минское «Динамо» он возрождал вместе с горячим поклонником футбола руководителем белорусских коммунистов Пантелеймоном Пономаренко. «Минск был сильно разрушен, и нам приходилось жить в уцелевших бараках, детских садах, даже в помещении пожарной части, – вспоминал Елисеев. – Но не это было главной трудностью. Нередко в футбольные дела бесцеремонно вмешивался начальник МГБ республики генерал Цанава. Ему ничего не стоило вызвать меня и безапелляционно потребовать поставить на игру чем-то понравившегося ему футболиста. При попытке возразить следовал грубый окрик:

– Елисеев, не ты здесь главный, а я! Делай, как приказано!»

Но и самого большого своего тренерского успеха Елисеев достиг снова в Москве. После чего… неожиданно вернулся в столицу Латвии. Спустя годы так объяснил тот свой поступок:

– Мой тренерский путь не всегда был усыпан розами, были и ошибки, и промахи в работе, но честь свою стремился не уронить. Не раз работе мешали дилетанты или грубияны, наделенные большой административной властью. В феврале 1958 г. я был назначен старшим тренером столичного «Локомотива», в котором подобрался хороший ансамбль игроков. Между мной и футболистами сложились теплые отношения. Команда показывала интересный наступательный футбол и в 1959 г. впервые завоевала серебряные медали. Однако к этому времени у меня ухудшилось взаимопонимание с начальником команды Николаем Морозовым, человеком крутого нрава. Он постоянно мешал мне работать и, имея свободный вход к министру путей сообщения Борису Бещеву, восстанавливал его против меня. Министр стал все чаще косо поглядывать на строптивого тренера и неожиданно отказал мне в получении квартиры, твердо обещанной им перед тем, как я принял коллектив. Пришлось подать заявление об уходе по собственному желанию.

И футболисты рассказывали, что причиной подспудного конфликта была ревность Морозова к успехам им же и выбранного тренера. Возможно, уход Елисеева стал той спичкой, от которой возгорелось пламя пожара. Одновременно команду покинули и два игрока основного состава – серебряных медалиста.

В 1968 г. Евгений Елисеев вывел в финал Кубка СССР ташкентский «Пахтакор» и до последних своих дней выступал в прессе с глубокими статьями по теории и практике футбола.