Войти

Андрей Канчельскис: «Хочу поставить эффектную точку в карьере»

«Спорт-Экспресс» 28.01.2004

Устал он немного от интервью – одно, другое, пятое… Похожие вопросы, одинаковые ответы, совершенно незнакомые лица. В Москве, где в коротком промежутке между турецким и испанским сборами окончательно утрясались условия его контракта с клубом и подписывалось соглашение, Канчельскису пришлось пережить мощнейшую атаку СМИ. Но ничего – пережил. Сейчас бодр, деятелен. Хотелось написать – «этот возвращенец», да рука не поднялась. Он не возвращается. Он стопроцентный дебютант российского чемпионата и главный претендент на лавры лучшего ветерана в приближающемся сезоне.

ЧЕЛОВЕК НЕСТРОГОГО РЕЖИМА

Хотя и насчет ветерана можно поспорить. Таковой Канчельскис только по паспорту – все-таки 35 на днях стукнуло. А вот футбольный возраст у Андрея иной. Он моложе лет на пять или шесть. Так по крайней мере считает Юрий Васильков – врач сборной России и «Динамо», близко знающий футболиста почти десять лет: «Канчельскис – режимщик редкостный. Потому и организм у него молодой».

Прав Васильков относительно соблюдения режима, ох прав! Утверждаю это как очевидец пятичасового сна новичка «Динамо» во время перелета Москва – Малага. Моя попытка взять интервью на борту самолета с треском провалилась – «клиент» мирно спал, не замечая, что вокруг играют в нарды, обедают, смотрят кино на экранах ноутбуков или просто разговаривают. Да и наша беседа в холле отеля Benahavis закончилась, едва Канчельскис, посмотрев на часы, понял – ему пора ужинать. Успев, правда, пробежаться за футбольный тайм почти по всей своей жизни.

– Вам 35 лет, успели поиграть в великих клубах и все еще востребованы. Выходит, с профессиональным отношением к себе и делу все нормально. Можно ли этому научиться?

– Думаю, можно.

– Вы учились?

– У меня было хорошее окружение. Кантона, Руй Кошта, например. При желании я бы мог из своих партнеров составить хорошую сборную мира. А в компании настоящих профи и вести себя надо соответствующе.

– Среда, выходит, влияет?

– Влияет. Но я не сразу к режиму пришел. Следить за собой, скажем так: пристально – начал, перебравшись в «Фиорентину». Посмотрел на товарищей по команде, на Италию, и захотелось поиграть подольше. Думаю, от цели многое зависит. Если она у человека есть, он придумает, как ее добиться. Если же нет, трудно и режимить, и играть.

– Режим – бытовой аскетизм. Спать рано лечь, то не есть, это не пробовать.

– Я не аскет. Поспать, конечно, неплохо. Всегда от этого польза. Выпить? Не могу сдержать улыбку, когда спортсмены говорят, что они вообще не выпивают. Алкоголь употребляют 95 процентов населения земного шара. Разница в количестве. И порой она очень существенна.

– А вы пьете?

– Вино. Позволяю себе два-три бокала в неделю, посещаю рестораны, могу на праздник погулять с друзьями, но в меру. Вино считаю полезным, а пристрастился к нему, когда начал разбираться в напитках – после Италии.

– В России порой штрафуют за лишний вес, сигарету, ресторан, в котором команда засиделась до утра.

– Вес – это твоя работа. За ним каждый сам следит. Неудобно же таскать по полю лишние килограммы! Сигареты меня никогда не интересовали. Ресторан?! В Англии на Рождество наша команда гуляла до утра. И все об этом знали. Более того, клубная администрация поощряла. Понимая, что людям порой необходимо выплеснуть эмоции, погулять, пообщаться друг с другом в неформальной веселой атмосфере.

ДВА ЧАСА С ЛОБАНОВСКИМ

– В Англию вы попали, не будучи игроком московского или киевского клуба. По тем временам – а это был Советский Союз – факт невиданный. Футболисты порой специально приезжали в столицу, чтобы отыграть круг-другой хотя бы в скромном в те годы «Локомотиве» и отчалить в Австрию или Финляндию. Вы же из Донецка махнули прямиком в Манчестер.

– Во-первых, помогла сборная. Любого футболиста Европа запоминает, если он стабильно за нее выступает. Особенно когда играет команда на приличном уровне. А сборную СССР в ту пору уважали. Во-вторых, помогло знакомство с Есауленко. Нас представили друг другу в Новогорске. И он, хотя не имел лицензии, занялся моим трудоустройством. У Есауленко были друзья-агенты в Швейцарии, работавшие с Руне Ауте. Этот норвежец считался серьезным агентом, хорошо знающим английский рынок. Ну, а в третьих – мне повезло: «Манчестеру» был нужен правый хавбек.

– Сейчас ваш отъезд был бы обставлен соответствующе – пресс-конференции, телевидение, журналисты у трапа… А как уезжали в 91-м?

– Буднично. Вызвал к себе Яремченко, работавший с «Шахтером». Спросил: «Хочу ли играть в Англии»? Я ответил, что не прочь. Все.

– Вы единственный футболист, немало поигравший в сборной, известных клубах – «МЮ», «Рейнджерс», «Фиорентина», чей талант не разглядели селекционеры киевского «Динамо». Вы ведь играли в дубле этого клуба, а потом ушли в Донецк.

– Это легенда. Меня не хотели отпускать из Киева. Покойный Валерий Васильевич два часа уговаривал. До сих пор тот разговор в деталях помню. Тяжелая беседа получилась. Тет-а-тет. Я, 21-летний парень, едва отслуживший армию, и великий Лобановский, который, когда все аргументы были исчерпаны, сказал: «Андрей, ты посмотри, на каком автобусе ездим мы, и на каком в Донецке будешь кататься…» «Ювентус» за Заварова как раз новый «Мерседес» прислал, а «Шахтер» на стареньком «Икарусе» колесил по дорогам.

– А вы все-таки «Икарус» выбрали. Почему?

– Причин три. Первая – не видел себя в составе того «Динамо». Почти все великие еще на поле выходили – Михайличенко, Балтача, Рац, Бессонов, Яковенко… Вместо кого играть?! В дубль же не хотелось. Да и информацию обо мне Лобановскому давали не совсем верную. Я даже выяснил, кто именно, однако за давностью лет называть фамилии, думаю, не стоит. Это – вторая причина. Даже имея противоречивые сведения, Валерий Васильевич хотел меня оставить в клубе. Но тут Онопко вмешался. Он – третья причина.

– Это как?

– Мы с Витей к тому моменту сдружились. Он переехал в Донецк, был одним из лидеров и очень многое сделал, чтобы я «Шахтер» выбрал. Мне пообещали машину, двухкомнатную квартиру, место в основном составе. После киевской общаги и дубля, согласитесь, заманчиво.

СЭР АЛЕКС И ДРУГИЕ

– А потом был Манчестер. Промышленный город. Почти как Донецк.

– Не лучше – точно. Но игроки «МЮ» в самом городе не живут. Дома абсолютно у всех в небольших городках предместья. А там природа красивая.

– Сейчас «Манчестер Юнайтед» – самый популярный клуб мира. В 90-х же все только начиналось.

– Без ложной скромности скажу: «Манчестер» менялся на моих глазах. И я затратил немало сил, чтобы команда крепко встала на ноги. На моих глазах менялся облик стадиона, на нем сменили газон, увеличили вместимость «Олд Траффорда». Болельщики преображались вместе с нами. Их становилось все больше, они все более неистово поддерживали команду, в которую поверили. Ведь к моменту подписания мною контракта с «МЮ» он не побеждал в чемпионате 23 года! У клуба было имя, за него в свое время играли отличные футболисты – Бест, Чарльтон, Лоу, но победы были только историей.

– Сейчас принято считать, что становление «Манчестера» как суперклуба – заслуга сэра Алекса, многолетнего главного тренера.

– Это хороший наставник. С характером. Но вместе с тем Фергюсону отчасти повезло. Он, как говорили в клубе, был однажды на грани увольнения. В 91-м «Манчестер» играл на Кубок Англии с «Кристал Пэлас». Все время вел в счете, но в итоге – 3:3. На следующий день – переигровка. Именно от ее исхода якобы зависело будущее тренера. «МЮ» победил – 1:0, добыл Кубок, ставший первым трофеем за много-много лет, а летом контракты с командой подписали Шмейхель, Паркер, я. В новом сезоне мы выиграли Кубок Лиги, стали вторыми в чемпионате, а потом, в очередной раз укрепив состав, дважды побеждали в первенстве. Так началось восхождение «Манчестера», который строил не только сэр Алекс.

– И кто же еще?

– Очень важную роль сыграл второй тренер Брайан Киддл. Отлично поработал в молодежной команде клуба тренер, чья фамилия, кажется, Эриксон. За давностью лет могу ошибиться. Знаю лишь, что сейчас Марк Хьюз привлек этого специалиста в сборную Уэльса для работы с молодыми игроками. Ведь «МЮ» получил из дочерней команды отличное пополнение – Скоулз, Гиггз, Батт. Они сразу были готовы играть на высочайшем уровне.

– Правда, что Фергюсон очень вспыльчив, порой даже груб? Недавно многие газеты мира описывали, как он запустил сгоряча в Бекхэма бутсой в раздевалке.

– И неожиданно попал. А потом Дэвид ушел в «Реал». Не знаю, как сейчас, но когда я играл в Манчестере, Фергюсон мог орать на игроков в перерыве, бросать в стену тем, что под руку попадало. Пару раз он едва не схватился с Инсом и Хьюзом. Их даже растаскивали, а второй тренер в буквальном смысле слова вставал между тренером и футболистами. Сэр Алекс очень вспыльчивый человек. Но отходчивый. В автобусе после матча он сел играть с тем же Хьюзом в карты.

– Едва не подравшись с ним перед этим?

– Да. Фергюсон ненавидит проигрывать. Отсюда и конфликты, в которых он слов не выбирает. К слову, крепко доставалось и предметам, которые оказывались на столе в раздевалке. Алекс умел завести игроков.

ЗАКОНОПОСЛУШНЫЙ АНГЛИЧАНИН

– Вам проще, наверное, было. Далеко не все понимали, что тренер партнерам и вам лично говорил.

– Точно. Английский давался тяжело. Учил два года. Итальянский – иное дело. Сразу освоил. Теперь в любом итальянском ресторане общаюсь с персоналом на его языке.

– А литовский знаете?

– Нет. Отец слишком рано ушел из жизни – в 42 года. Он хотел научить меня языку предков, но не успел. А вот мову украинскую разумею. И сказать кое-что могу.

– В Кировограде, где родились и начали играть, давно были?

– Пять лет назад. Сегодня меня с родным городом ничто не связывает. Мама живет с сестрой, которая вышла замуж, уехав за границу. Отец умер, друзей не осталось – я слишком рано уехал из города.

– А какой город считаете родным, самым любимым?

– Наверное, Лондон. Я приехал туда совсем молодым парнем и полюбил страну, англичан. Там живет семья, там у меня дом.

– А Москва?

– В Москве есть квартира. С видом на Белый дом – в районе Пресни. Раньше жил на Патриарших прудах. Москва для меня не чужой город, я ее тоже люблю. Во Флоренцию влюбился. Вот наиграюсь в футбол и обязательно наведаюсь в этот город. Как турист.

МИСС КИРОВОГРАД

– Ваш друг Виктор Онопко недавно посетовал в интервью для «СЭ», что главная для него проблема – оторванность от семьи, живущей в Испании. У вас тоже есть жена, дети.

– Супруга прилетала в Москву, пока команда не проводила сборы. Дети учатся в школе, и срывать их с места я не собираюсь. Пусть учатся. По возможности буду навещать их в Лондоне, а жена будет приезжать ко мне. Что делать – такова спортивная жизнь.

– Жена, словом, знала, за кого выходила…

– Ей 18 было, когда мы поженились. Совсем девчонка. Мисс Кировоград.

– И как же вы с «Мисс» встретились?

– В кафе. Пловец один познакомил. Она, кстати, «Мисс» стала случайно. Комсомол приказал. Пришлось ответить: есть! А вот на конкурс «Мисс Украины» не поехала. Стеснительная. Да и мама, теща моя, была против. Потом я в Донецке играл, она дома училась. В 91-м поженились. Я улетел, она осталась. Паспорт потеряла, потом ГКЧП случился.

– Нервничали?

– Извелся весь. До сих пор не забыл те переживания. Мне повезло с женой. Причем крупно. На ее плечах – все семейные дела. Занимается деньгами, которые я заработал, налогами, которые в Англии требуется платить в срок и в нужном объеме. Мы ведь, получив английские паспорта, стали подданными Ее Величества королевы. Хочется быть законопослушными.

ОТ ЕЛЬЦИНА ДО ПУТИНА

– Российский паспорт сохранили?

– Конечно. Я его так долго получал…. Почти пять лет РФС не мог оформить гражданство. Вспоминать, если честно, неприятно.

– А как же за сборную играли?

– По советскому паспорту: футбольное гражданство у меня было.

– На выборы вы, человек, много лет работавший за границей, ходили?

– За Ельцина в 96-м сборная голосовала прямо на чемпионате Европы. На базе под Манчестером. За Путина голосовал в России – находился в это время в Москве. А так пришлось бы идти в посольство.

– За политикой, будучи жителем Лондона, Ливерпуля, Флоренции, следили?

– Не за политикой, а за тем, что в стране происходит. Мне нравится наш нынешний президент. Видно, что человек пытается изменить жизнь к лучшему. Если ему еще и помогать будут, что-то, наверное, в России поменяется.

– Будь возможность задать вопрос Путину, о чем бы его спросили?

– Подождал бы, что он первым скажет.

– А с Вячеславом Фетисовым, министром спорта России, знакомы?

– Встречались, разговаривали. Он считает, что возвращение в Россию игроков – из НХЛ, из Европы, футболистов, хоккеистов, волейболистов – очень важно на нынешнем этапе. Словом, одобрил мой поступок, когда я еще размышлял над будущим. Потом встречался с его замом: тоже поговорили о спорте, будущем.

НЕСЧАСТЛИВАЯ СБОРНАЯ

– Ваши сверстники заканчивают играть. За плечами у многих – матчи в солидных чемпионатах, за известные клубы. Однако сборная России в 90-х так и не сумела добиться серьезных успехов. Был хотя бы один шанс что-нибудь выиграть?

– Был, это точно. (Задумчиво.) Был, был…

– А почему не получилось?

– Больше всего подкосил развал страны. Существовала громадная сильная держава, которую боялись в мире. У сборной СССР был авторитет, традиции, и вдруг все пошло прахом. Кавардак не мог не отразиться на спорте. Причем это не только России касается. Аргентина – великая футбольная держава. Еще недавно сметала всех соперников. В ее составе – звезды из лучших европейских клубов. Но и она не сумела выйти из группы на чемпионате мира. Как думаете, почему?

– Весь мир голову над этим ломал.

– Уверен, на команде сказался дефолт, который пережила страна незадолго до начала первенства планеты. Нельзя жить в отрыве от происходящего дома. Так не бывает.

– А на России что сказалось?

– Все понемногу. Нестабильность в стране, порождавшая многие странности. Сказывался и непрофессионализм в работе на первых порах. В европейских клубах ребята быстро привыкли, что все делается для них. И так сейчас везде. От игроков, выходящих на поле, в конечном итоге зависит результат, а значит, общее благополучие. В 90-х же этого понимания не было. Порой казалось, что игроки созданы для руководства, администрации, а не наоборот.

– Вы как-то уж очень решительно ушли из сборной.

– Во-первых, я устал. И морально, и физически. Во-вторых, история с российским гражданством, помотавшая нервы, сказалась. В-третьих, время пришло. Я это понимал.

– Что стало самым большим разочарованием в жизни, карьере?

– Смерть первого ребенка, появившегося на свет в Манчестере. Это был очень сильный удар. Сейчас я могу об этом говорить. А тогда… (После паузы.) Ну и чемпионат мира, пропущенный мною по своей воле. Разочарование на всю жизнь. Я за всех ребят, то письмо подписавших, говорить не хочу. Но меня лично жизнь наказала. И жестоко.

– За что?

– За гонор. Знаете, как тогда думал? Что я, игрок «Манчестера», не сыграю больше на чемпионате мира?! Ха-ха! (Вздох, пауза.) А ведь не сыграю уже! Совершенно точно. Очень хотелось бы, чтобы на моем примере хотя бы один игрок выучился. Такими турнирами не разбрасываются.

ОТПУСК – ПО НОВОЙ СХЕМЕ

– А самый большой ваш успех?

– Семья. Жена умница-красавица, двое детей, хороший дом. Обеспеченное будущее.

– А в футболе?

– Молодежный чемпионат Европы, который мы выиграли со сборной. Правда, это в Союзе было. В России же пока ничего не выигрывал.

– Собираетесь ликвидировать пробел?

– В моей карьере было много трофеев. В Англии, Шотландии. Титулами не обделен. Российских же нет вообще. Хотелось бы завершить карьеру эффектно. Не знаю, сколько еще поиграю, но медали или Кубок, пусть даже Лиги, были бы для меня отличным подарком в этом году.

– Вам теперь ко многому предстоит привыкать. Готовы, например, к тому, что летнего отпуска впервые не будет?

– А чемпионат Европы? Он же летом. Может, вырвусь с семьей на море. Кстати, мы обычно именно здесь отдыхаем, на Коста-дель-Соль. Шесть раз приезжали в Марбелью в одну и ту же гостиницу. Но, согласен, привычки менять придется: в России-то за клубы я пока не играл. Самому интересно. Честное слово.