Войти

Павел Мамаев: «Год назад на 80 процентов был в «Манчестер Юнайтед»

«Спорт-Экспресс» 25.01.2013

Добрых пять лет этот армейский полузащитник не давал интервью. Поэтому тем для разговора накопилось предостаточно.

ЛЕТОМ БЫЛИ ПРЕДЛОЖЕНИЯ ОТ «РУБИНА» И «АЛАНИИ»

– В апреле исполнится шесть лет с тех пор, как вы перешли в ЦСКА. Были ли за это время моменты, когда пришлось пожалеть об этом решении?

– Да, в самом начале армейской карьеры. Тогда меня не выпускали на поле, что после «Торпедо», где играл постоянно, было крайне непривычно. По молодости воспринимал ситуацию предельно остро и подошел к Газзаеву с просьбой отпустить. На что Валерий Георгиевич сказал: «И не думай! Я тебя не для этого брал. Тренируйся и жди – шанс показать себя обязательно представится». Сейчас очень ему благодарен – будь на месте Газзаева кто-то другой, совершенно непонятно, как сложилась бы моя судьба.

– А вы ею довольны? Особенно нынешним положением в команде?

– Да. Сейчас воспринимаю ситуацию иначе, чем даже полгода назад, когда долго раздумывал о переходе в другой клуб. После тяжелых раздумий понял, что этот этап карьеры тоже надо пережить, что никакой безнадежности нет – все зависит только от меня. А все остальное меня в ЦСКА абсолютно устраивает – счастлив, что работаю в этой команде и с этими людьми. Так что сегодня стараюсь искать только позитив.

– Говорят, у вас был конфликт с Леонидом Слуцким. Это правда?

– Некий конфликт между нами действительно случился. Но это дела давно минувших дней, подробности которых вспоминать не хочется. Евгений Леннорович (Гинер. – Прим. «СЭ») собрал нас в своем кабинете, мы поговорили, пожали друг другу руки и, надеюсь, навсегда забыли о случившемся. Продолжаем работать вместе ради побед ЦСКА.

– Себе вы как-то объясняете, почему сидите на скамейке?

– Объяснение только одно: на данный момент есть игроки, которых тренер считает сильнее. Значит, мне работой на тренировках надо убеждать его в том, что на меня тоже можно положиться. И по максимуму использовать каждый шанс…

– …которых с возвращением Вагнера и восстановлением Думбия может стать еще меньше.

– Конкуренция в ЦСКА всегда была высокой, и я считаю это огромным плюсом даже для тех, кто сидит на лавке. Добиться чего-то можно только в условиях соперничества. Если ты, конечно, правильно подходишь к делу.

– Вы к делу правильно подходите?

– Сейчас, как мне кажется, да. А вот раньше вопросы были.

– Как быть, если следующие полгода пройдут так же, как предыдущие? Могут появиться мысли о смене клуба…

– Все подобные мысли я передумал летом. Сейчас в голове только одно – как прибавить в ЦСКА, чтобы выходить на поле регулярно. Повторю: после долгих раздумий понял, насколько мне комфортно именно в этой команде. Если раньше единственным критерием было постоянное пребывание на поле, то теперь воспринимаю жизнь объемнее, что ли. Мне очень важно быть счастливым там, где нахожусь и работаю. Но это совсем не значит, что смирюсь с пребыванием на скамейке.

– Летом у вас были конкретные варианты перехода?

– Да. Меня хотел купить «Рубин» и арендовать «Алания». Долго все взвешивал, но в итоге решил: уйти из команды, ставящей самые высокие цели, да еще и, по сути, ставшей домом, – слишком легкий путь. Он точно не для сильных людей. А мне хочется считать себя сильным.

– Так ведь аренда – не уход. А игровая практика в любом случае важна…

– Над владикавказским вариантом размышлял до самых последних дней трансферного окна, но все-таки предпочел остаться – из аренды тоже можно не вернуться. Сейчас уверен, что поступил правильно.

ИНТЕРЕС «МЮ» ПРИВЕЛ В ЛЕГКИЙ ШОК

– Насколько близки к истине ходившие год назад смутные слухи об интересе к вам некоего европейского клуба?

– В конце 2011 года мне в Майами, где я отдыхал, позвонил Зоран Тошич. Сказал, что ко мне есть интерес одного хорошего клуба. Зоран спросил: может ли он дать мой телефон людям, которые уполномочены вести переговоры? При этом, как настоящий сербский партизан, так и не сказал, о каком именно клубе речь.

Я дал ему номер сестры, которая владеет несколькими иностранными языками. Ей позвонили и попросили о встрече в Москве, на нее отправился отец. И только там выяснилось, что речь идет о «Манчестер Юнайтед». Тут я пережил легкий шок. Естественно, подумал, что об игре в таком клубе любой футболист может только мечтать…

Последовал звонок нашего генерального директора Романа Бабаева, который попросил меня прийти в клубный офис сразу после возвращения в Москву. И я понял, что переговоры в самом разгаре.

– Что же было потом?

– Как я узнал, прежде чем вступить в переговоры, меня несколько раз просматривали, наводили справки. Зорану за консультацией звонил сам Фергюсон. И все вроде бы развивалось как надо: после новогодних праздников английские представители сказали, что клубы договорились и переход готов на 80 процентов. Оставалось только получить английскую рабочую визу. Ввиду отсутствия у меня игр за сборную, это стало проблемой, однако они пообещали решить ее, подключив Фергюсона. Но, видимо, не получилось – здесь, в Кампоаморе, на таком же сборе год назад мне сообщили, что перехода не будет.

– С тех пор тема не поднималась?

– А как она может подняться, если я за сборную по-прежнему не играю?

– И какие чувства вы испытывали во время всей этой истории?

– Сначала, как я уже сказал, – шок. Естественно, очень приятный. Потом жуткое разочарование. Но жизнь на этом не заканчивается.

ПАРА ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛЫХ НЕДЕЛЬ В АВГУСТЕ

– Какой день за эти шесть лет в ЦСКА стал для вас самым счастливым?

– О, их было много! Один, наверное, не выделю.

– А самым тяжелым?

– Самым тяжелым был не один день, а пара недель в конце прошлого лета, о которых мы уже говорили. Зато они изменили меня в лучшую сторону.

– В нынешней схеме ЦСКА вы можете сыграть на пяти разных позициях. А какую сами предпочитаете?

– Говорю совершенно искренне: мне все равно. Конечно, в душе я – атакующий игрок, но уже настолько привык действовать в опорной зоне, что никаких проблем не испытываю. Где нужно команде, там и готов играть.

– Главная, пожалуй, претензия к вашей игре: малое количество результативных действий – голов и последних передач.

– Если есть претензия – значит, есть и повод для нее. Но, играя прежде всего на оборону, забивать и отдавать тяжело. Мне кажется, что с главными своими задачами – разрушением чужих атак и началом собственных – я более менее справлялся.

– То есть к самому себе претензий у вас нет?

– Есть, конечно, и очень много. Всегда нахожу то, что мог бы сделать лучше – даже на тренировке. Но вы же спрашивали о другом.

– Еще по юношеской сборной России помню, насколько ярко выражены у вас лидерские качества. Но что происходит с ними, когда сидишь на скамейке? Как их можно реализовывать там?

– Так ведь полем дело не ограничивается. Да, я – лидер по натуре и не считаю, что это надо скрывать. Уверен, что в любой ситуации нужно оставаться самим собой.

– А партнеры вас лидером признают?

– Это у них надо спрашивать. Вообще-то лидеров у нас достаточно, как и должно быть в команде, претендующей на высшие места. Но мне хочется верить, что меня уважают и ко мне прислушиваются.

НЕПРЕРЕКАЕМЫХ АВТОРИТЕТОВ ДЛЯ МЕНЯ НЕ СУЩЕСТВУЕТ

– Помню, как в той же юношеской сборной вы на эмоциях после успешного завершения отборочного турнира в Бирмингеме напоили всю гостиницу пивом. Сейчас на такие поступки способны?

– Конечно! Если представится такой же повод, как выход российской сборной в финал чемпионата Европы после огромного перерыва, да еще из группы с англичанами, голландцами и чехами, то обязательно сделаю что-нибудь подобное. Тем более что это был один из самых счастливых моментов в жизни.

– Я сейчас не о щедрости, а о спонтанности. За шесть прошедших лет не отучились от поступков на эмоциях?

– Если говорить о футболе, то вообще стараюсь никогда ничего наперед не загадывать. В жизни – другое дело.

– Почему из той яркой сборной 1988 года рождения никто себя пока по большому счету не проявил? Ведь по возрасту Дзюба, Баляйкин, Дядюн и вы уже должны выходить на первые роли в главной национальной команде?

– Так сложились обстоятельства – прежде всего из-за того, что предыдущее поколение было очень сильным и до сих пор задает тон.

– Но есть примеры более молодых Дзагоева и Кокорина, которые уже среди лидеров сборной России…

– За Дзагоева и Кокорина я очень рад – никакой зависти, даже капли! А почему не получилось у нашего года – наверное, у каждого своя история. И потом – еще не вечер.

– Какая история у вас? Почему Адвокат «отцепил» вас от команды после первого же сбора?

– Об этом лучше спросить у него. Но если произошло именно так, значит, так должно было быть. Я никого не виню.

– И себя тоже?

– В той ситуации? Нет.

– Вы хотите играть за сборную?

– Естественно! По-моему, играть за свою страну – мечта каждого футболиста. Да и история с «МЮ» показывает, насколько это важно.

– Когда вы принимаете какие-то очень важные решения, с кем-то советуетесь?

– Да. С родителями.

– А кроме них для Павла Мамаева существуют авторитеты?

– Такие, чтобы мне кто-то что-то сказал и я этому слепо, не раздумывая, поверил?

– Да.

– Нет, не существуют. Любую ситуацию я должен пропустить через себя, проанализировать. Мои решения – всегда только мои решения.

– А почему вы пять лет не общались с прессой?

– Элементарно не хотел.

– Вам что, все равно какой имидж вам создают?

– По большому счету – да. Люди, которые меня знают, ерунде не поверят, а всех все равно не переубедишь.

– Но вот, допустим, та же ситуация с «МЮ». Англичане хотят собрать о вас как можно более полную информацию и звонят не только Тошичу, а и людям, которые знают вас гораздо хуже. Или просто изучают прессу…

– Если у человека есть голова на плечах и ему говорят о ком-то гадости, он должен прежде всего спросить: а факты есть? Подтверждения? Или это только ваши домыслы?

О ФОТОГРАФИЯХ С КОКОРИНЫМ

– Бывают случаи, когда повод есть, хотя и дан он несознательно…

– Это вы сейчас о нашем с Кокориным отдыхе в Майами и обсуждении фотографий оттуда?

– Например.

– Мне даже и в голову не могло прийти, в какую сторону уйдет это обсуждение! Но каждый, в меру своей испорченности, видит то, что хочет видеть. И то, что близко именно ему. Когда я прочитал весь тот бред, что вывалился в интернете, то понял, сколько же у нас испорченных людей! Видимо, Сережа Игнашевич, написавший на своем сайте, что можно выставлять только скучные полуофициальные фото типа «вот мы прилетели», «вот мы за столом», «вот мы еще где-то», действительно прав. Но у меня вся эта история ничего, кроме улыбки, не вызвала.

– Никогда не поверю, что вы не предвидели подобной реакции – пусть, быть может, в меньших масштабах. Фотографии ведь действительно достаточно провокационные?

– А что в них провокационного? Два друга на отдыхе… Честно говорю: не предвидели. Может быть, потому, что даже и не думали в этом направлении.

– Как вы вообще сдружились с Кокориным, ведь он на три года младше?

– Года три-четыре назад оказались вместе на сборе молодежки в Турции, познакомились, нашли много общих интересов. Потом приехали в Москву, наши девушки тоже подружились, и мы много времени проводили вместе. Так и пошло.

– Кого-то еще из футболистов можете назвать другом?

– Друг в моем понимании – очень громкое слово. А вот хороших товарищей, которые всегда помогут мне, как и я им, хватает. Это и многие ребята в нынешней команде, и Шемберас с Алдониным, которые от нас уже ушли. Тот же Дейвидас, к примеру, однажды сильно меня выручил, поэтому я все для него сделаю.

– Как далеко сейчас простираются ваши футбольные амбиции?

– Сегодня задача номер один – выиграть текущий чемпионат России. Все мысли и, соответственно, амбиции сосредоточены именно в этой плоскости. Думаю о том, как помочь команде здесь и сейчас, в облаках не витаю. Тем более что чемпионство с ЦСКА – моя мечта еще со времен перехода в клуб. Кубок России мы брали, Суперкубок тоже, пора становиться чемпионами.

– Что вы считаете своим самым сильным футбольным качеством?

– Характер. Я с детства привык побеждать – везде и во всем. Поражения для меня унизительны и именно их неприятие позволяет находить какие-то ресурсы в борьбе, делает сильнее.

– На поле это, безусловно, помогает. А в жизни?

– Тоже. Спорт – это некий слепок с жизни, и там, и там действуют одинаковые законы. Мне сейчас вообще ничего не мешает. Когда нашел равновесие между душевным комфортом и спортивными притязаниями, все как-то встало на свои места.

– И все-таки, извините, но я не поверю, что с характером лидера и победителя можно сидеть на скамейке запасных и пребывать в полном душевном комфорте.

– Рецепт простой: надо научиться радоваться каждому прожитому дню. Сегодня я стараюсь получить удовольствие от любой тренировки – будь она легкой или тяжелой, веселой или нудной. Это раньше мог повести себя так: ах, вы меня в состав не ставите, значит, и тренироваться не буду! А сейчас, после событий последнего года, подобное исключено. И, знаете, я верю: никакая работа не пропадает даром, тем более – делающаяся добросовестно и с удовольствием. Поэтому со скамейки рано или поздно встану – абсолютно уверен. Вообще если ты отталкиваешь от себя негатив, то он просто должен уйти.

– Совсем без негатива, увы, не бывает. И вы наверняка чего-то в этой жизни не терпите?

– Предательства.

– Вас что, часто предавали?

– Нет, но в жизни всякое бывало, поэтому знаю, что бьет больнее всего.

– Шесть лет в ЦСКА… Если бы вам позволили что-то изменить, что выбрали бы?

– Ничего. И речь не только о последних шести годах. Обо всей жизни.