Войти

Владислав Радимов: «Бреюсь на фарт»

«Российская газета» 07.08.2003

Гостем Северо-Западного представительства «Российской газеты» стал Владислав Радимов. Футболист с уникальной судьбой – родившись в Санкт-Петербурге, он только в 27 лет надел футболку клуба из родного города.

За пять месяцев Владислав полностью освоился в «Зените» и стал авторитетным капитаном как на поле, так и за его пределами. Радимов профессионален во всем – когда мы позвали его на встречу в редакцию, он не отнесся к этому как к тяжелой повинности, а подарил нам на редкость содержательную беседу, ни словом, ни жестом не дав понять, что куда-то спешит или опаздывает. А ведь мог бы смело отдыхать дома, устроить себе сиесту, как это принято днем в Испании, где Влад провел несколько сезонов. Тем более конец июля в Петербурге выдался невероятно жарким и душным, и наш гость первым делом пожаловался на погоду.

– Представляете, мы в таких условиях играем! А ведь и тем, кто просто сидит на трибуне, не слишком уютно. С другой стороны, мне не привыкать. Самые четкие воспоминания остались, конечно, от испанской жары. Помню свой дебют в «Сарагосе» – я только приехал, практически сразу была первая игра. Жара – 44 градуса, матч начинается в 5 вечера, полный стадион болельщиков. Я играл, представьте себе, крайнего хавбека. После игры мне смело можно было вызывать «скорую помощь». С тех пор мне уже, похоже, никакая погода не страшна.

– Вы играли крайнего полузащитника? Вообще-то Радимов – такой футболист, которого важно использовать с максимальной пользой на любой позиции.

– Я сначала был немного удивлен, потом привык. Считаю, что если ты хочешь играть в футбол, то сыграешь на любой позиции. Прав Лобановский – в современном футболе все больше заметна универсализация, и каждый игрок должен уметь играть не только в нападении, но и в защите. И наоборот.

– Но ведь физические кондиции у всех разные.

– Это верно. Но многое зависит и от того, как ты готовился к матчу. Когда лег спать, что ел, что пил, чем занимался накануне игры. Если не до конца отработал на тренировке – это обязательно скажется в игре.

– Когда ты к этому пришел?

– Наверное, в Испании. Это в 18 лет я мог до 6 утра гулять на дискотеке, потом, не выспавшись, к 12 идти на тренировку. Сами понимаете, что это была за работа. Но за границей никто за тобой не следит, ты сам полностью отвечаешь за собственную подготовку.

– А ритуалы какие-нибудь есть?

– Чаще футболисты предпочитают играть «на фарт» с щетиной, а я, наоборот, бреюсь. Как-то раз в Испании перед игрой не побрился, и мы получили 5 мячей в свои ворота. С тех пор традицию стараюсь соблюдать.

– Ты сейчас играешь в «Зените». Есть ли какое-то особое чувство или профессионалу все равно где играть?

– Когда только переходил сюда, ничего особенного не чувствовал. Но вот пожил какое-то время в Питере, вспомнил памятные для себя места, встретил школьных друзей. И уже начинаю ощущать себя дома.

– Питерские болельщики известны в стране особой аурой, которую они создают на «Петровском». Можно ли сказать, что здесь болеют лучше всех?

– Болеют в Питере действительно фантастически. Неплохо умеют это делать и в Самаре, хотя и не так организованно. «Петровский» мне напоминает по своей экспансивности Сарагосу. Когда во время разминки затягивают песню «Город над вольной Невой», мурашки бегут по коже. Здесь играешь сердцем.

– Между тем в прошлом сезоне, когда «Зенит» выбил «Крылья» в четвертьфинале Кубка, многие журналисты видели тебя в коридоре едва ли не со слезами на глазах, а осенью после календарного матча у тебя возник небольшой конфликт с трибунами.

– Где бы я ни играл, я всегда помню, что я – петербуржец. Но если я выступаю за какую-то команду, то для меня существуют только ее интересы. Допустим, приеду теперь в Самару, и уже болельщики «Крыльев» станут для меня соперниками на 90 минут. После игры – совсем другое дело. Кстати, не исключение и родители. Например, в 99-м году, когда я играл за «Динамо», отец приезжал в Москву и болел в финале Кубка России за «Зенит».

– Можно ли сказать, что справедливость восторжествовала и ты переехал по месту прописки?

– Вы будете смеяться, но прописан я в Москве, причем только с прошлого года. Анекдот какой-то – не играл в Питере никогда, в паспорте стояла прописка питерская. Сменил ее и сразу подписал контракт с «Зенитом»! Честно говоря, хотелось бы завершить карьеру в Петербурге. Рано, правда, об этом говорить, сколько смогу, столько и буду играть.

– Когда ты переходил в «Зенит», знал на что идешь? В этой команде сложно играть, причем именно из-за требовательности болельщиков. Кстати, на прописку многие из них смотрят в том числе. А тут еще в начале получил травму, не пошла игра, началось давление…

– Если помните, сначала я не очень стремился в «Зенит». Знал об отношении ко мне. Но потом втянулся. А что касается стартовых неудач… Я бы не стал все валить на травму, скорее дело было в непривычном для меня стиле игры, под который приходилось перестраиваться. Болельщики в Питере действительно непростые, но куда более дружелюбные, чем в московском «Динамо». Тот период, когда меня после каждой игры поливали грязью в центральных спортивных газетах (знаю точно, что были там и заказные материалы), мне не забыть никогда, и после него мне уже не страшно никакое давление. Прекрасно понимаю, почему там не получилось у Панова. «Динамо» – своеобразный клуб, и, считаю, только мастерство Виктора Прокопенко удерживает его в лидерах. Тогда мне было 22 года, хотелось бросить все и уехать куда глаза глядят. В итоге те испытания меня закалили. В Питере уже знал, что если буду, сжав зубы, работать и не обращать ни на что внимания, все со временем будет в порядке.

– У «Зенита» в первом круге был один «черный» день, связанный как раз с «Динамо».

– Сейчас вспоминаем эту игру с иронией. После матча мобильники отключили на неделю, не хотели никого видеть. Особенно убивался Чонтофальски – представляете, что он должен был чувствовать! Его купили за немалые деньги, а он пропустил 7 мячей. С одной стороны, ему надо было что-то ободряющее сказать, а с другой – все слова застревали в горле. В этой ситуации отлично повел себя президент клуба Виталий Мутко. После матча он пришел в раздевалку и спрашивает у оператора команды: «Ты матч снял?» Тот: «Да». – «Возьми эту кассету и сожги ее!» Это куда лучше, чем крики и штрафы. Нужно учесть, что происходит становление команды, от прошлогоднего основного состава остались только Малафеев, Спивак и Кержаков. Новичкам тоже необходимо время на адаптацию к новым партнерам, а некоторым, чехам, и к стране. В данной ситуации надо отдать должное нашему тренеру Петржеле. За полгода он сумел создать коллектив, объединенный общей идеей.

– С начала сезона ты проделал непростой путь – травма, неоднозначный настрой по отношению к вам болельщиков. И вот ты – капитан команды. Это накладывает на тебя особую ответственность?

– Начнем с того, что капитан у нас – Алексей Игонин, которого перед началом сезона выбрали ребята, а я пока, так скажем, исполняющий обязанности. А дополнительная ответственность, естественно, есть – я фактически должен помогать главному тренеру на поле. В этом вопросе у меня есть опыт, ведь в Самаре я тоже был капитаном, когда партнерами были такие опытные игроки, как Тихонов, Каряка, Бушманов, Пошкус…

– Ты говоришь об Игонине как о капитане. Но-де-юре его уже нет в команде.

– Это так. Но пока он тренируется вместе с нами, и пусть у него не сложились отношения с главным тренером, но у меня с Алексеем проблем нет. Когда я только пришел в «Зенит», он мне очень помог адаптироваться, вместе с ним я занимался по индивидуальному плану, когда восстанавливался после травмы. За это время мы сдружились, я за него очень переживаю и желаю ему удачи.

– В конце мая «Зенит» достиг низшей точки падения, проиграв аутсайдеру в Элисте. Ты стал капитаном, получив под опеку целую группу молодых ребят из дубля, и команда постепенно начала восхождение.

– Думаю, переломным стал четвертьфинальный матч на Кубок премьер-лиги в Москве. Молодежь просто должна была поверить в себя, поверить в то, что им не страшен ни Титов, ни Ващук, что и их можно обыгрывать. Нам тогда немного повезло, что «Спартак», открыв счет, не забил второй мяч – Ващук попал в штангу. В противном случае команда могла и посыпаться. Но все обошлось, мы сравняли счет, и следующий матч во Владикавказе сложился куда проще. Уверен – даже если бы мы там проиграли, то все равно не упали бы.

– Тяжело с молодежью?

– Им надо закалять характер. Надо говорить не «им еще 19», а «им уже 19». Я в 18 лет отыграл отборочный матч чемпионата Европы за сборную, Кержаков рано начал играть за национальную команду. Но вообще наши ребята – молодцы. На тренировках пашут, да и «звездная болезнь», похоже, им не грозит.

– А у тебя она была?

– Еще какая! Казалось, что мне море по колено. То же самое было у Хохлова. Но в ЦСКА меня быстро поставили на место опытные Сергеев, Брошин. Сказали, что по большому счету я ничего не умею и должен начинать все с нуля.

– Достаточно темный период твоей карьеры – болгарский «Левски». В связи с ним о тебе ходят разные некрасивые истории, в частности, о частом посещении казино…

– Не лучшее было время. Я только развелся с женой, уехал из Испании, впал в какую-то полную апатию. Возникло желание даже завязать с футболом. Хорошо, правда, что его не осуществил. Все-таки «Левски» хоть и чемпион Болгарии, но уровень футбола в этой стране крайне низок.

– Мы не можем обойти стороной нашумевшую тему с вашим неучастием в матчах против «Крылышек»…

– Давайте так: «Российская газета» будет последней, с которой я об этом говорю. Я встречался с генеральным директором «Зенита» Ильей Черкасовым, и мы решили оставить эту тему до конца года и никак ее в прессе не комментировать. Различные слухи обо всем этом ходят уже с декабря, и мне вся история порядком надоела. Кто знает все подробности, тот знает. Кто не знает, пусть лучше остается в неведении. Может быть, я и не прав с юридической точки зрения, но с моральной я абсолютно не считаю себя виноватым. А разные имена я называть не хочу. Время, как известно, лечит. Кто знает, может, в конце года мы и забудем обо всем этом.