Войти

Уроки Аркадьева

Когда я вернулся в ЦДКА, тренером футбольной команды армейцев работал Борис Андреевич Аркадьев, человек весьма самобытный, крупнейший специалист, тонкий знаток спорта.

Аркадьев внес огромный вклад в развитие отечественного футбола, в теорию и практику игры. По моему глубочайшему убеждению, Борис Андреевич – тренер номер один в истории советского футбола. Он умеет по-своему разговаривать с людьми, по-своему учить искусству игры, по-своему строить тренировки, по-своему, наконец, понимать суть футбола, глубинные процессы, определяющие развитие популярнейшей в мире игры. Понимать творчески, неповторимо. Не было, кажется мне, в нашем футболе лучшего дегустатора-специалиста, который бы столь же безошибочно определял истинную ценность новых веяний, тенденций и столь же редко ошибался в оценке футболиста…

Первым моим наставником в спорте был Михаил Давыдович Товаровский. Вторым учителем, учителем-практиком, стал, по существу, Аркадьев. И если я добился каких-то успехов как тренер, если удалось мне вырастить плеяду чемпионов мира, Европы, олимпийских игр, стать тренером, возглавляющим самый сильный на континенте хоккейный клуб, если поручали мне работу с национальной сборной страны, то всем этим я в первую очередь обязан М.Д. Товаровскому и Б.А. Аркадьеву.

Учиться у Бориса Андреевича было интересно, увлекательно и в то же время непросто. Копировать его невозможно. Немыслимо. Нельзя повторить оригинальнейшую личность. Как-то я сказал Аркадьеву, что давно мечтаю посмотреть его конспекты, планы тренировок, – я и не скрывал, что мне безумно хотелось проникнуть в тайную тайных его творческой лаборатории: уж слишком оригинальны, увлекательны и всегда интересны были его «уроки», и, как правило, каждая тренировка содержала что-то новое. Борис Андреевич показал на свой висок: – Вот мои планы и конспекты.

Аркадьев работал не по бумажкам, а по вдохновению… Работая с нашей командой, Борис Андреевич находил свежие и необычайные тренировочные упражнения. Именно он, кстати, нашел для нашего футбола систему «квадратов».

Борис Андреевич придавал большое значение атлетизму. Он выжимал из нас много пота, и поколение Федотова, Боброва, Гринина, Никанорова, Кочеткова вечно благодарно своему учителю за умение трудиться, искать, за любовь к футболу.

Однако выше всего я ценю педагогический дар нашего наставника. Разговаривая с нами, он находил необыкновенно точные, весомые, яркие слова, чтобы пояснить, разукрасить, раскрыть предложенные им тренировочные упражнения. На занятиях Аркадьева всегда была хорошая, деловая обстановка. Сам наш наставник, уже немолодой, трудился в поте лица. Он даже немножко гордился, что умеет точно и сильно передавать мяч «щечкой», он отлично подрезал мяч, превосходно бил одиннадцатиметровые, показывал сложные гимнастические упражнения, и все это увлекало его знаменитых подопечных. Борис Андреевич мог посмеяться, зло посмеяться над спортсменом, который не выполняет его указания. Но сам он, как мне казалось, расстраивался, когда ему приходилось ругать спортсменов за нерадивость.

Будучи футболистом менее одаренным, чем многие мои партнеры, я старался компенсировать недостатки таланта своим трудолюбием, раньше других приходил на тренировку, раньше других начинал разминку.

Однажды команда выиграла Кубок СССР и после финала долго праздновала победу. Я пришел на очередную тренировку, вскоре появился Аркадьев. Нас было двое, мы ждали остальных, и, опечаленный происходящим, Борис Андреевич начал расспрашивать меня, почему популярные и искусные мастера столь легкомысленно относятся к своему долгу, к команде, к самим себе, наконец. Он работал в трудное время, после войны в команде не было конкуренции, и иные гроссмейстеры футбола чувствовали себя незаменимыми. Мне обидно, жаль, что наш футбол меньше, чем можно было, использовал талант Аркадьева. Ведь он, повторяю, крупнейший знаток, не только отечественного, но и мирового футбола. По его книге о тактике игры учились многие поколения спортсменов и тренеров.

Хотел бы напомнить, что идея игры с тремя хавбеками родилась не за морями-океанами, а в команде ЦДКА в послевоенные годы, но Аркадьев, к сожалению, не сумел убедить футболистов, что возможность играть – играть по-новому, нужна не ему, а им. Впрочем, это 6ыла весьма трудная задача – ведь команда Аркадьева и так, при прежних тактических построениях, побеждала своих соперников.

Борис Андреевич интересно спорил. Он никогда не повышал голоса, не раздражался, он как бы рассуждал вслух, приглашая к совместному спокойному и неторопливому, обстоятельному размышлению. Убеждал так, что не соглашаясь с ним сейчас, вы все равно понимали потом, что он прав. В принципиальных суждениях Борис Андреевич непреклонен, и никакое начальство не может заставить его изменить свои взгляды…

Уроки Аркадьева дали мне не меньше, чем десятки учебников, и я навсегда сохраню благодарность к этому замечательному педагогу и специалисту.