Войти

Ткач алтайского футбола

«Алтайский спорт» 31.05.2012

В октябре 1982 года Анатолий Сапожников, будучи совсем молодым футбольным историком, познакомился с загадочной для нас фигурой в алтайском футболе – Григорием Андреевичем Ворожейкиным.

Эта встреча приоткрыла нам обоим глаза на события тридцатых годов прошлого века, представив их несколько по-иному, нежели официальная история. Это было парадоксальное время промышленного прогресса, борьбы с неграмотностью, необычайного подъёма физкультурного движения, веры в светлое будущее и, в то же время, истребления собственного народа, особенно интеллигенции, якобы «скрывающей за светлым ликом просвещенности звериный оскал врага».

Григорий Андреевич – живой свидетель того времени, крепкий, рассудительный 70-летний мужчина с умными глазами, рассказывает неспешно, основательно. Очень удивлён вниманием к себе, ведь прошло без малого 50 лет с тех пор, как он приехал из Москвы, где учился в текстильном техникуме, и был командирован в Барнаул на меланжевый комбинат для прохождения производственной практики. Это май 1936 года. Только-только запущена теплоэлектроцентраль текстильного комбината. Всеобщее ликование, пламенные речи коммунистов и комсомольцев, принятие встречных планов.

Ворожейкину – 23 года. Его увлекает сибирский размах, текстильный гигант поражает его сердце, а тут ещё и любимый футбол: комбинатская команда «Красное знамя» – одна из сильнейших в городе. Весной она тренируется на футбольной площадке меланжистов, где в то время был пустырь. Место это затем было выделено горсоветом под строительство двухэтажных домов, так называемого третьего квартала и нового рынка. Сейчас этих домиков уже нет – снесли…

Быстро летит время. В 1936 году Алтай ещё входит в состав Западно-Сибирского края со столицей в Новосибирске. Барнаул провинциален, но в спортивном плане, как и все провинциалы, амбициозен. Футболисты «Красного знамени» не раз наведывались в сибирскую столицу, а в том году из трёх матчей в Новосибирске с действующим чемпионом выиграли все три.

Ворожейкин играет левого крайнего нападающего. Его взяли в «Краснуху» только в августе, после окончания техникума и возвращения из Москвы уже с дипломом специалиста. Гришу трудно было не заметить и не отметить: быстрый, вёрткий, с хорошо поставленным ударом, много забивает. А его знаменитый удар, которого боялись все вратари Барнаула! На трибунах столпотворение: «Красное знамя» взяло игрока из Москвы! И это отчасти так.

Во время учёбы он играл за вторую московскую команду совторгслужащих, прародительницу московского «Спартака», вместе с братьями Старостиными, Михаилом Рущинским и Станиславом Леутой. Но сам Григорий Андреевич – из Подмосковья, небольшого Егорьевска, где вместе с тремя братьями после Гражданской войны гонял тряпичный мяч на пустырях и оттачивал мастерство в дворовых поединках. Футбол вошёл в его жизнь, можно сказать, с детства.

Конечно, Барнаул – не Москва, но и здесь молодому футболисту удалось проявить себя во всей красе. Григорий блистал. Его новая команда «Красное знамя» выиграла в тот же год первенство города и на правах победителя имела возможность встречаться с командами других городов – Семипалатинска, Новосибирска, Рубцовска. Достойно играла в первенстве Западно-Сибирского края.

Вообще-то, команда эта была организована ещё в 1934 году меланжистами, молодыми энтузиастами этого вида спорта, бывшими ивановскими «красными ткачами» – защитником Алёшиным и полузащитником Степановым, погибшим в годы войны в боях при обороне Севастополя. Поговаривали, что они играли за ивановскую команду «Основа» в международном матче против турок. Серьёзные для того времени игроки.

В девяностых годах я пытался разыскать фотографии той первой команды барнаульских меланжистов, приходил в профком, просил найти, они были в музее комбината, но их разобрали ветераны себе на память. Возможно, что каких-то фотографий уже не найти. В 1937–1938 годах в Барнауле свирепствовали органы НКВД, «разоблачая целые банды троцкистов и вредителей».

Ещё в марте 1937 года была арестована большая группа руководителей меланжевого комбината во главе с его директором Гольдбергом, начальником текстильстроя Леонтьевым, директором ткацкой фабрики Резниковым, помощником директора комбината Лутохиным и др. Все они были расстреляны. Некоторые, не дожидаясь ареста, кончали жизнь самоубийством, как, например, заместитель директора БМК по снабжению Василий Петрович Тихомиров.

Все эти люди прекрасно трудились на благо родины, строили комбинат с нуля, в чистом поле, и вот их скопом записали в предатели, в заговорщики, обвиняли в подготовке покушения на товарища Эйхе. Странное время и страшное. Вечером в парках играют духовые оркестры, гуляют по аллеям влюблённые парочки и молодые мамаши со своими детишками, взрываются праздничные фейерверки, а ночью все прислушиваются: не скрипнет ли калитка у их дома, не раздастся ли громкий стук в дверь? Почуяв неладное, покидают «Красное знамя» братья Волковы и правый крайний нападающий Шерстнёв, одни из лучших футболистов. Не сегодня, так завтра придут и за ними, поэтому лучше сразу поменять адрес. Так делали многие.

В 1938 году отъезд меланжистов на родину стал ещё более внушительным, команда разваливалась буквально на глазах. Было из-за чего всполошиться: после прибытия из Новосибирска Серафима Попова, возглавившего краевое НКВД, в Барнауле арестовывается каждый день до 100 человек! А всего Попов запросил у Ежова санкции на арест 3000 человек! Для небольшого Барнаула – настоящая катастрофа.

В одну из ночей в комнату, где жил Ворожейкин, настойчиво постучали. «Это за мной!» – подумал Григорий и не ошибся. Вошедшие военные потребовали: «Одевайся, поедешь с нами!» Трясущимися руками он начал укладывать вещи. И только когда один из вошедших сказал, чтобы прихватил бутсы, мол, в своих легче будет играть, у Ворожейкина отлегло от сердца. Так барнаульские динамовцы провели удачную для себя селекционную акцию. Григорий стал динамовцем, а «Красное знамя» в 1939 году явно сдало свои позиции.

Ворожейкин с большой теплотой вспоминал команду «Красное знамя»: Ивана Донцова, Бориса Медведева, Виктора Казаринова, Анатолия Шалупова, Владимира Пучинина, Валентина Шерстнёва, Александра Жинкина, Дмитрия Стрепетова. По-разному сложились их судьбы. Кто-то стал уже после войны, начальником, как, например, Борис Васильевич Медведев, который дослужился до заместителя директора БМК, кто-то всю жизнь трудился простым рабочим. Война внесла свои коррективы: во время неё было не до футбола, и это поколение своё недоиграло. Но два последних предвоенных года Григорий вспоминал с нескрываемым удовольствием.

В 1938 году в «Динамо» забрали не только Ворожейкина, но и полузащитника «красных ткачей» Владимира Пучинина. Были в динамовской команде и привозные игроки, как полузащитник из Баку, а затем и вратарь Сергей Черников, новосибирские защитники Григорий Шевченко и Григорий Пушкин, правый крайний нападающий Василий Селезнёв и правый полусредний из алма-атинского «Динамо» Александр Минеев. Но были и свои лидеры, как вратарь Николай Ефимов и центрфорварды Франц Малецкий и Мика (Дмитрий) Дорошенко, полузащитники Борис Аргудяев и Анатолий Шустов, центральный защитник Пётр Потылицын, полусредние Николай Зеленцов и Пётр Хломенок.

С приходом в «Динамо» Пучинина и Ворожейкина игра команды преобразилась, и динамовцам на Алтае не стало равных.

В тот год они триумфально прошли весь сезон и особенно значительных успехов добились в розыгрыше сильнейших динамовских команд Урало-Сибирской зоны. Боевые ничьи в Свердловске и Новосибирске только укрепили веру наших футболистов в общий успех. Когда же в Молотове (Перми) была достигнута крупная победа со счётом 4:0, все с нетерпением стали ожидать домашних матчей. И люди не обманулись в своих надеждах: команда Чкалова (Оренбурга) была разбита со счётом 4:0, а матч с динамовцами Куйбышева стал настоящим украшением сезона и запомнился единственным победным голом после сольного прохода Василия Селезнёва. Барнаульцы по праву занимают первое место, а с ним и путёвку во Всесоюзный финал лучших динамовских команд в Батуми. Правда, он состоялся через два месяца после окончания футбольного сезона уже в ноябре 1939 года, и наша команда без игровой практики не смогла занять достойное место. Но до войны у алтайского футбола таких достижений ещё не было, это был первый выход в большой свет.

В 1940 году Григорий Ворожейкин возвращается в свой родной коллектив меланжистов. Он работает на комбинате и играет в «Красном знамени», и команда преображается, возвращает себе звание сильнейшей сначала в крае, а затем и в городе. Особенно велика в этих достижениях команды заслуга Григория.

Случилось так, что вскоре после разговора с Анатолием Сапожниковым он внезапно скончался. Внезапно для нас. На самом деле он уже давно был тяжело болен, но вида не показывал, не хотел никого расстраивать, зная, что жить ему осталось совсем немного.

Всю свою жизнь Григорий Андреевич Ворожейкин трудился на текстильном производстве и достиг больших трудовых успехов. Ведущий инженер, уважаемый человек и бывший великолепный футболист заслужил о себе добрую память.