Войти

Рэм Семин, послевоенный кумир Томска

«Футбол-Хоккей в Томске» 31.01.2013

На днях к нам в редакцию зашел старейший, наверное, на сегодняшний день футболист Томска – Рэм Федорович Семин. В августе ему исполнится уже 87 лет. А в конце 40-х и начале 50-х годов это был один из самых ярких, любимых и, добавим, красивых спортсменов Томска того времени. Рэмка – как его звали тогда болельщики – в эффектных бросках вытаскивал «мертвые» мячи из нижних и верхних углов, здорово играл на выходах.

Светловолосый, стройный, загорелый – он был к тому же лидером баскетбольной и волейбольной сборной Томской области, успешно выступал в легкой атлетике. А в футболе защищал ворота известной команды «Наука», на первенство РСФСР играл еще и за томское «Торпедо». По популярности в те годы с ним мог соперничать лишь другой знаменитый голкипер Кока Карташов. Но если Кока так и остался в большом спорте – до 40 лет и дальше, как судья, то Рэм Семин выбрал после окончания Политехнического института производственную карьеру. Более 40 лет он работал на ГРЭС-2 и был одним из главных руководителей этого крупнейшего энергетического предприятия области. однако любовь к футболу и спорту, несомненно, остались. Мы пообщались с Рэмом Федоровичем на тему «Томи» и по поводу его спортивной карьеры. Поговорили об ушедших друзьях-футболистах и о недавно разысканном в Ташкенте Юрии Леонидовиче Усенко. Из этого разговора и из прежних наших бесед сложилось вот это подробное интервью со старейшиной томского спорта и футбола.

– Рэм Федорович, давайте начнем с начала вашей спортивной карьеры. Вы, кстати, коренной томич?

– Нет, я – дальневосточник. Папа у меня военнослужащий, строитель. Построили мост – поехали дальше. Еще построили – дальше едем. В общем, родился я в Улан-Удэ в августе 1926 года, а за свое детство успел объездить весь Дальний Восток – Хабаровск, Благовещенск, Владивосток, Биробиджан и так далее. Поэтому точно не могу сказать, где я начал играть в футбол или заниматься другим спортом. Помню, что в детстве ездил на «снегурочках» на валенках, с горок катался. В футбол научился играть лет в 11. А еще полюбил волейбол. В 1938 году мы жили в Уссурийске, и там возле военного госпиталя была спортивная площадка. На ней играли в волейбол постоянно. Я сначала смотрел, потом сам стал играть. Но я был маленький еще, и мне обидно было до слез, что взрослые легко допрыгивали и били через сетку. А я не мог! В общем, это было первое крещение.

– А всерьез спортом вы когда занялись?

– В 1941-м, военном году. В августе папа ушел на фронт, мама перебралась в Улан-Удэ к старшей сестре. Вот там я уже всерьез начал заниматься спортом. Но не футболом и волейболом, а больше лыжами. Причем, довольно успешно: уже в 15 лет я выполнил норму первого разряда. Даже боксом занимался. Это когда в госпиталь приехал раненый чемпион по боксу какого-то края и, пока выздоравливал, он нас в это дело втянул. Еще занимался легкой атлетикой, в том числе гранату кидал. В военное время это был чуть ли не главный вид в легкой атлетике. Еще на велосипеде ездил.

– А как вы попали в Томск?

– Я поступил в железнодорожный техникум, мы проучились полтора года, а в феврале 1945 года нас перевели в Томский институт инженеров железнодорожного транспорта. Он располагался в здании, где нынче ТУСУР. Преподавателем физкультуры был Василий Алексеевич Чеснович, который отбирал из новичков спортсменов. В том числе выбрал и меня, и в 45-м году я уже ездил за юношей на первую послевоенную Спартакиаду Сибири в Омск. Выступал также за взрослых в баскетболе. А в легкой атлетике участвовал буквально во всех видах: прыжки в высоту, в длину, бег 800 и 1500 метров. Даже в толкании ядра, в котором мне удалось занять третье место.

– Постойте-постойте, я читал в послевоенной газете «Красное знамя», что новичок Семин из «Локомотива» занял на Сибирской Спартакиаде призовое место в прыжках в высоту…

– Так вот, «новичок Семин» – это я и есть! Там даже до смешного доходило: наш видный томский легкоатлет Коля Шведов и еще один прыгун – уже сошли, не взяли высоту. А я дальше прыгаю. Тут надо в баскетбол играть, мне кричат: «Бросай прыгать, иди к нам!» И я свою попытку выполню – и бегу играть, пока опять очередь прыгать не подойдет. Ну, в общем, допрыгался и до медали.

– Ваши легкоатлетические успехи по времени совпали с футболом?

– Да, я в эти же годы начал потихоньку играть в городской футбол за «Локомотив». Поначалу меня ставили правым краем в нападение. Дриблинга у меня, конечно, не было, но скорость была, а это – самое главное. Надо сказать, что сильнейшей командой города тогда считалась ЛАТУЗА – эвакуированное из Ленинграда училище зенитной артиллерии. Вот там был у них левый край – так я просто был влюблен в его игру. Имя и фамилию, правда, не помню. Он шел с такой скоростью по краю с мячом, и, не доходя метров 15-20 до лицевой линии, под острым углом мощно бил в ворота. И 2-3 мяча из пяти ударов у него залетали в сетку. Просто сногсшибательный был по силе удар. И я потом ни у одного футболиста в Союзе подобного трюка не видел. Правда, через год после окончания войны это училище из Томска – вместе с командой – уехало. Ну, а я играл, конечно, куда хуже, чем этот левый край, и нашему тренеру не нравилось, что у меня дриблинга нет. Ну а где его взять? А так как я играл в волейбол и в баскетбол, прыгал в высоту, то реакция и прыгучесть у меня были в порядке. Поэтому и решили меня перевести в ворота. Так я и стал вратарем. Хотя в то время я был куда более известен как спортсмен в других видах. Но в воротах я быстро прогрессировал.

– А как вы из «Локомотива» попали в «Науку»?

– Достаточно быстро, потому что месяца через два всех сильных спортсменов перетянули к политехникам, в «Науку». От нас взяли Филю Кузнецова, Жору Куфарева, легкоатлета Сухова и многих других. Так в 1947 году я перешел в политехнический институт. И с тех пор и в волейбол, и в баскетбол, и в футбол я играл за «Науку». Мы тогда в основном соперничали за первенство с «Динамо». Но у них был стабильный состав, а у нас ребята заканчивают институт – и уходит сразу полкоманды. А вот с 1948-го по 50-й год наша команда была практически одна и та же по составу, и мы уже стали чего-то добиваться. Выигрывали кубки и первые места. В 49-м году первенство области выиграла команда «Торпедо», но у них не было хорошего вратаря. И на первенство РСФСР они взяли играть меня. Так я дебютировал и на междугородней футбольной арене.

– А какие самые сильные команды были в послевоенном футболе?

– В 1945-и м 46-м это уже упомянутая ЛАТУЗА и ТАУ (Томское артиллерийское училище). Причем, ТАУ выступало двумя командами, и обе были одинаково сильны. Из гражданских команд сильными были «Локомотив», «Динамо» и «Спартак». Потом подтянулась наша студенческая «Наука». Играли у нас в основном политехники, с ТГУ совсем немного футболистов было. Ну, еще потом заблистала такая команда, как «Цветмет» (Техникум цветной металлургии). Там играли два брата Кадкиных. Так вот, старший из них был очень сильным футболистом, он даже пробовался в высшей лиге, в киевском «Динамо». О нем была статья в газете «Советский спорт». Я его хорошо запомнил, так как он мне в полуфинале Кубка чуть с центра поля гол не забил. Играли, правда, уже в сумерках, а я тогда все на выходах играл, далеко от ворот.

– Как Лев Яшин?

– Может быть. Но я тогда про Яшина не знал. Так вот, этот Кадкин как даст издали, и я лишь в самый последний момент успел дотянуться и чуть-чуть задеть мяч. Наш защитник потом говорит: «Это был бы, конечно, чудо-гол». Вообще, борьба за чемпионство у нас была упорная. Один раз, помню, до большой драки дело дошло – когда «Наука» играла с артучилищем. Уже не помню, с чего все началось, но хорошо помню, что мы оказались в самой гуще драки, в центре поля. Правда, нас, футболистов, не трогали. Кто-то кричал дерущимся: «Комсомольцы, как вам не стыдно!» Но разве этим драку остановишь?! Наши болельщики-политехники (в основном, с механического факультета) выхватывали колья из деревянного забора вдоль трибун и с их помощью погнали армейцев со стадиона. Скандал, конечно, был большой.

– Да, говорят, даже по «Голосу Америки» передали, что в Томске были студенческие волнения, и их усмиряли с помощью армии.

– Может быть, я не слышал об этом. Помню только, что это было примерно в 49-м году. Так как в 1950-м я уже закончил институт. Острой борьба была еще и потому, что тот, кто выигрывал первенство области, – тот и ехал играть на первенство РСФСР.

– А кто тогда участвовал в первенстве РСФСР в вашей зоне?

– Да вся Сибирь: Иркутск, Красноярск, Канск, Прокопьевск, Кемерово, Барнаул, Омск и Томск.

– А Новосибирск?

– Ну и Новосибирск – тоже, как же без них? Но, кстати сказать, у новосибирцев до этого была сильная команда ОДО – Окружной Дом офицеров. Ох, и здорово играли ребята! Они выступали по мастерам, им даже выпало как-то играть против самого ЦСКА. И я даже специально ходил на телефонную станцию – там мы слушали радиорепортаж об этом матче. Причем, первый матч новосибирцы выиграли, но второй проиграли и вылетели.

– Тогда ведь в центре Томска было рядышком два стадиона: «Динамо» – на площади Революции (ныне Новособорная) и «Медик» (ныне «Труд»). Где больше тогда играли?

– Играли, в основном, на «Динамо» – это был уютный домашний стадион. Я помню, мы с Сергеем Бобиным в свободное время приходили сюда и на спор били пенальти друг другу – кто больше забьет. Но если шел дождь, то играть на «Динамо» было тяжело – поле превращалось в грязную лужу, особенно по центру. Тут уж технику особую не покажешь! И была даже специальная методика: метров за пять до мяча я прыгал на землю и катился на левом боку по грязи, чтобы схватить его вовремя.

– Рэм Федорович, как-то сразу не спросил вас, но все равно интересно. Что означает имя Рэм? Ведь это какое-то сокращение по первым буквам?

– В двадцатые годы были очень популярны подобные имена. Например, Вилен – сокращение от Владимир Ильич Ленин. Или Владлен – Владимир Ленин. Были еще Ким – Коммунистический союз молодежи, Канн – Красная Армия непобедима никогда. Так вот, Рэм расшифровывается как Революция, электрификация, мир. Так родители энергетическое призвание заложили в меня еще тогда. Кстати, в нашей футбольной команде было два Рэма – Вицин и я. Его звали Рэм толстый, а меня – Рэм постный.

– Расскажите о футбольных вратарях тех лет – ваших коллегах.

– Наверное, тогда все в душе были нападающими – это же все было после победной войны. Поэтому вратарей было не слишком много – из тех, кто запоминался. В «Торпедо», помню, играл Саша (фамилию его, увы, забыл) – невысокого роста, сухощавый. Потом у них играл вратарем заместитель директора подшипникового завода Товчихо. А за «Динамо» играл всем известный Кока Карташов. Ну и скажу без хвастовства, что в те годы мы с Кокой считались лучшими вратарями города и играли за Томск на первенство РСФСР. Коля – до сих пор знаменитый голкипер.

– А нападающих, получается, хороших хватало?

– Вообще, полевых игроков было много хороших. Я, например, прямо сейчас могу назвать состав «Динамо» тех лет. В воротах, естественно, Кока. В обороне был Калошин – отличный защитник, маленького роста, но играл очень здорово. Был и высокий защитник Гриша Палаткин – он поиграл в новосибирском ОДО, потом пришел в «Динамо». Центрального защитника играл мощный Гоша Гарбузов. В полузащите и в атаке тоже были знатные футболисты. Например, левый полусредний Рензяев, с хорошей обводкой и ударом. Или Володя Валлис, они вместе с братом Виктором считались очень неплохими футболистами. Но Володя был помощнее, посильнее. А Виктору массы не хватало. В нападении играл Сергей Бобин, прекрасный игрок, по-моему, он приехал из Барнаула или из Бийска. Сначала учился и играл за команду ЛАТУЗА, а затем стал лидером атак «Динамо». Но настоящий расцвет у «Динамо» начался, когда в команду пришел ссыльный футболист Юрий Зубач из львовского «Спартака», который до войны участвовал в первенстве Союза. Я почему его хорошо знаю, что дружил с Толей Швабом, баскетболистом, а они с Зубачем были хорошо знакомы. Зубача депортировали из Львова и играл он здесь прекрасно. У него, может быть, силенок не хватало, но дриблинг был безупречный. Он мог с мячом пройти буквально от своих ворот и до чужих – и не отберешь. Потом приехал Толя Ли, он в свое время играл за юношескую команду московского «Спартака». Мы с ним вместе играли за сборную по баскетболу – тут он тоже был мастер. Но потом его сослали еще дальше на Север – в Норильск, что ли. Техника у него была отменная и года два он в Томске посверкал. Ну, и другие игроки в «Динамо» были классные: хороший правый край Селиванов по прозвищу «Сильва», сильный форвард Витя Макаров, Виктор Безматерных из педагогического института (он ушел в «Динамо», когда институтская команда рассыпалась). Легкоатлет Коля Шведов играл хоть мало, но хорошо. Немало хороших футболистов было и в «Торпедо» – Бугаевский, Коханов, Жуланов, Муратов – это все были «звезды» тех лет. Да, чуть не забыл – торпедовец Витя Смирнов, отличный игрок! У него еще была машина «Победа», краса и гордость по тем временам. И вот эту «Победу» угнали и так и не нашли. А Витя после этого случая сильно сдал – и в футбольном, и в житейском смысле.

А вот в команде ТАУ помню почему-то лишь форварда Бобренкова по прозвищу «Паровоз» – он так мчался к воротам, что иногда обгонял мяч.

– Тем не менее, вы своим соперникам такие лестные характеристики даете, что просто трудно представить – как вашей «Науке» удавалось их обыгрывать?

– А кто сказал, что у нас слабее состав был! У нас что не футболист – то личность! Они всю душу отдавали игре. Вы только на фотографию посмотрите: это же настоящие орлы! Вот впереди наш капитан – Анфилофий Львович Кузнецов, в просторечии Филя. Он был не только прекрасным центральным защитником, но и чемпионом Томской области в беге на 400 метров. Потом он уехал в Новокузнецк, был начальником цеха, потом главным инженером, потом директором завода. Или – Сергей Зубарев, надежный крайний защитник. Он закончил горный факультет, потом был директором шахты в Кемеровской области. А я до сих пор помню наш финальный кубковый матч с артучилищем, мы вели 1:0, и кто-то из их нападающих ударил меня. Хотел по мячу, а попал по лицу. Нокаутировал, короче. Открываю я с трудом глаза и вижу, что надо мной склонился Зубарев и кричит: «Кто его? Кто?» Кажется, убить был за меня готов.

Кто дальше? Коля Тетерин – хороший полузащитник, знаменитый прыгун с трамплина и проектировщик большого трамплина в Томске. Не менее знаменитый лыжник Володя Толмачев, а в футболе – моторный игрок, полусредний нападающий. Братья Нефедовы – полузащитник Виктор и центрфорвард Слава.

– Какой-то он мелкий для центрфорварда, если судить по снимку?

– Зато он как вьюн проходил любую оборону, Слава был прекрасный дриблер, полезный для команды и неудержимый для соперника. А вот Жора Куфарев – в футболе он был отличным защитником, а в научной работе потом достиг профессорских высот, был заведующим кафедрой, основателем целого направления в своей отрасли. Жаль, нет на этом снимке еще двух-трех игроков той нашей команды – это великолепный полузащитник Дима Бородин, а также Байборов, Гарниц, Валлис. И что интересно – у нас ведь не было тренеров!

– Как же – а Васадзе? Я видел его на снимках с командой.

– Так он приехал уже позже – году в 50-м, когда наша команда уже заканчивала! Я помню, мы его звали Валико. У нас вскоре ушла целая плеяда, а остались только Володя Полозов да Валлис.

– А вы, получается, после успешных и бурных студенческих лет фактически закончили свою футбольную карьеру?

– Да, у меня началась серьезная работа на ГРЭС-2, и спортом в прежнем объеме я заниматься уже не мог. Последний раз я играл в футбол в 1951 году. Тогда «Наука» заняла первое место и получила право выступать на первенстве РСФСР. И меня – через горком партии – отпустили с работы с ними в поездки по Сибири. Тут вспоминается один случай. У Красноярска играли два брата Мартыновы – очень хорошие игроки, между прочим, мастера спорта СССР, правда, по хоккею с мячом, где они выступали за красноярский «Енисей». Но на футбольном поле они тоже были очень хороши. Особенно Николай, форвард. Так вот, Николай, помню, бил мне пенальти в Томске, а я взял! Что на трибунах творилось – не передать. Потом судья второй пенальти назначает. И Николай решил в другой угол пробить. А я видел, бросился, но чуть-чуть не достал.

– Мы тут недавно разыскали еще одного футболиста и тренера «Науки» – Юрия Леонидовича Усенко, сделали с ним интервью. Помните такого?

– Конечно! Юра Усенко был хорошим футболистом. Он немного успел поиграть за «Науку» при нас, а потом сменил на тренерском посту Васадзе и стал играющим тренером. Мы с ним встречались потом в Ташкенте, где он также тренировал заводскую команду.

– Да, в Ташкенте мы Юрия Леонидовича и нашли.

– Усенко создал неплохую студенческую команду, а потом его пригласили в команду мастеров – также играющим тренером. И здесь ему тоже удалось сделать неплохую команду, я с удовольствием ходил смотреть на их игру. Было очень обидно, когда они чуть-чуть не обыграли московское «Торпедо». И ведь в первом тайме наш защитник Цветков наглухо закрыл знаменитого форварда Славу Метревели. А на следующий тайм Метревели перешел на другой край и оттуда забил два гола – торпедовцы выиграли 2:1. А поразил ворота знаменитого «Торпедо» тогда Толя Ченцов – он прекрасно играл левого края. И гол, кстати, забил точным ударом с левого края. Я его потом видел в высшей лиге, в Алма-Ате, когда был там в командировке. Толя и в «Кайрате» прекрасно смотрелся. Я смотрел три игры и особенно запомнил матч с ереванским «Араратом», который «Кайрат» выиграл 5:0. Так вот, два гола Ченцов забил сам и еще два – с его подачи.

Я помню, забрался повыше, а передо мной два военных сидели – полковник и подполковник. А обслуживала матч томская бригада судей во главе с Вениамином Федоровичем Попелем. И вот в каком-то эпизоде Попель ошибся, дал свисток в пользу провинившегося. Все завозмущались, а военные между собой говорят: «Откуда судьи? Из Томска? У-у, лапти сибирские, в футболе ничего не смыслят!» Мне, естественно, обидно стало, я наклоняюсь и говорю: «А Ченцов Толя откуда? Из Томска, мой земляк!» Ну, тогда извините, говорят военные, Ченцов – это футболист № 1 в «Кайрате».

А ведь в 1959 году «Торпедо» после того кубкового матча хотело забрать Ченцова к себе. Однако Валентина Кондратьевна Крюкова, председатель облспорткомитета и куратор футбольной команды, не разрешила. А так, думаю, через «Торпедо» Ченцов мог и в сборную попасть. На его позиции тогда только спартаковец Ильин хорошо играл, а Толя был ничуть не хуже. Какой дриблинг, скорость, удар! Мне он чем-то напоминал того левого края из команды ЛАТУЗА, про которого я рассказывал вначале.

– Рэм Федорович, если с серьезным футболом вы закончили в 25 лет (а потом, насколько я знаю, только иногда играли по ветеранам), то в волейболе вы еще долго пожили?

– Да, я еще некоторое время играл за сборную области в баскетбол и волейбол. Но потом я все виды для себя убрал и играл только в волейбол – для души. Ну, и на лыжах ходил. Играл до 60 лет, пока в 1986 году во время прыжка не почувствовал сильную боль в ноге при приземлении. На этом и закончил. К сожалению, почти все мои спортивные товарищи, особенно, футбольные – уже ушли в иной мир. Кроме Коки Карташова моих сверстников уже не осталось, похоже. Но я еще скриплю, еще хожу, борюсь с артрозом, помогаю жене и стараюсь смотреть по телевизору матчи «Томи». Еще повоюем!