Войти

Константа Тихонова

«2х45» 01.11.2002

В минувшем сезоне все ваши московские матчи нам удалось увидеть живьём. Потому что хотелось, ждали, когда кого-то из лидеров вы больно «укусите». И всякий раз вызывало удивление, что так много умеющая команда выглядит неожиданно робкой и медлительной. Разница в игре «Крыльев Советов» в домашних и выездных матчах весьма ощутима.

– Ваши ощущения совпадают с моими. Большинство команд Премьер-лиги по-разному играют на выезде и дома, но у нас, видимо, это чересчур сильно заметно. Может, потому, что в Самаре болельщики настолько подгоняют команду, что все 2х45 можно пробегать не останавливаясь. Футбол складывается из моментов, приезжаешь на выезд, вот есть момент, использовал его, и уже командная уверенность появилась. Тот же «Спартак» играл в Самаре, у них было два шанса, они их использовали и 2:0 выиграли в меньшинстве. Ведь чтобы реализовывать моменты, нужно исполнительское мастерство, надо забивать, а мы не забиваем. Потом пропускаем, и команда сникает, становится неуверенной в своих силах.

– Но ведь «Крылья», из немосковских команд, самая укомплектованная опытными людьми. Их смутить чем-либо трудно, они должны сохранять хладнокровие почти в любой экстремальной ситуации…

– В общем-то, мы по игре никому не уступили. Был момент, когда «Локомотив» нас прихватил на небольшом временном отрезке, «Спартаку» точно не уступили, разве что только по счёту. Отсюда получается – одни забивают, другие лучше играют, а выигрывают те, кто забил. Если вспомнить весь сезон, никто нас не превосходил, такого не было, чтобы нас «возили». Наверное, не хватает психологической устойчивости, команда пропускает гол и «ломается». Да, есть «тёртые» ребята, но их не так уж много. Если бы в составе команды были одни только опытные игроки, тогда, возможно, что-то было бы по-другому. Молодёжь плюс иностранцы – это, бесспорно, накладывает определённый отпечаток. Видимо, не один год надо Александру Фёдоровичу, чтобы перестроить психологию. А сдвиги, между прочим, уже есть, всё-таки второй год мы ходим рядом с тройкой призёров. Проиграли несколько матчей, а сыграй их вничью, сразу были бы гораздо выше в таблице. В этом году, слава Богу, удалось избежать прошлогоднего провала, мы стабильно двигались по турнирной дистанции.

– Самарские болельщики – это что-то особенное?

– Кто был в Самаре на футболе, знает, что это такое. Когда забивается гол, рёв тридцати тысяч слышен на весь город. Ни в одном городе такого не видел. В Самаре особое отношение болельщиков. Я бывал на трибуне, когда травмировался, люди радуются третьему и четвёртому забитому голу не меньше, чем первому. Неизбалованные у нас болельщики, не успели они пресытиться зрелищем. Но, как и везде, многое зависит от результата. Если команда играет плохо, народу меньше придёт.

– Ты посидел на трибуне во время матча, чего больше удалось услышать – критики или доброжелательных отзывов?

– Я, наверное, повторюсь: когда мы набираем очки, не всегда даже показывая хорошую игру, команду любят все. И даже если понравится игра, а очков не будет, мы будем плестись в конце или в десятке, конечно, отношение будет хуже.

– Самарские поклонники футбола уже привыкли, что их команда может претендовать на многое?

– Конечно, к хорошему быстро привыкают. По сравнению с тем, что было до того, когда команда несколько лет боролась за выживание, и вдруг мы стали со всеми играть на равных, можем обыграть любого, ещё идём где-то в пятёрке – это большой плюс. Правда не всё сразу делается, то есть не могут «Крылья» сразу взлететь настолько высоко. Впрочем, можно один сезон выступить здорово, занять, к примеру, второе место, а потом рухнуть вниз. Принцип постепенности всё-таки лучше и правильнее. Посмотрите, сколько времени – года с 1994-1995-го «Локомотив» постоянно рядом с призёрами, теперь сам в лидерах ходит. Замечательный шанс у них в этом году стать первыми, что будет на следующий год – сказать сложно, ведь костяк команды уже довольно возрастной и может пойти продажа игроков. Они долго, фактически семь лет шли к этому. Сегодня «Крылья Советов» приподнялись, и все уже ждут от нас гораздо большего, но не сразу это делается. Взлететь-то это одно, а вот попробуй удержаться. «Локомотив» – стабильная команда, вот она потихонечку и подбирается вершине. Всё у них нормально – материальная база, финансовая.

– Ты употребил выражение «нас никто не «возил». А ты можешь вспомнить эпизод или несколько таковых за всю карьеру, когда с твоей командой подобное проделывали?

– Такой матч бы за «Спартак» с «ПСЖ» в Париже, мы проиграли 4:1. Непостижимо то, что делали Жинола, Раи, Веа. Проигранных игр было достаточно, но тот забыть нельзя. Нас там уничтожили.

– В таких случаях, как говорится, всё «опускается»?

– Тогда был последний матч сезона, на следующий день начинался отпуск. Поэтому поражение воспринялось как-то легче. Если бы это было в середине сезона, то было бы гораздо сложнее. В конце сезона все мысленно уже на отдыхе.

– Тебе удалось поиграть с очень многими командами, можешь припомнить такую, от которой ты ожидал очень многого, а на деле она тебя разочаровала?

– Нет. Такого, как недавно писали про «Спартак», что он разочаровал в игре с «Базелем», не припомню. Все оправдывали ожидание – кто-то больше, кто-то чуть меньше.

– Если уж заговорили об этом клубе… Спартаковский стиль, несомненно, конкурентоспособен. С другой стороны, когда команда чуть не в порядке, один-два игрока выпадают, сразу возникают проблемы.

– Все говорят: «Спартак» стал плохой, стиль его никому не нужен, он устарел. Но посмотрите, это ведь единственная команда, которая была конкурентоспособна, играла в футбол. Сегодня ЦСКА и «Локомотив» заметно усилились, но положительного результата в Европе пока нет. У нас была команда, мы показывали игру, которую сегодня пытаются втоптать в грязь, но она давала результат. Мы ведь доходили до полуфинала Кубка УЕФА и в Лиге чемпионов в четвертьфинале играли. Была команда, которая доказывала, что её футбол нормальный. На тот момент были исполнители. Правда, тот «Спартак» и сегодняшний очень далеки друг от друга.

– Что ж, получается, авантюра – играть в тот же футбол, не имея должных исполнителей?

– Это тренеру решать, какую модель игры исповедовать. Может быть, и авантюра, конечно. Они, например, решили с «Ливерпулем» сыграть в линию, и что из этого получилось? В «Спартаке» – устоявшиеся правила. Если ты десять лет играешь в один футбол, то нельзя за полгода поменять всё. Надо других исполнителей, на это необходимо время.

– Все бывшие игроки «Спартака», выступающие сейчас в других клубах, на виду, никто не затерялся.

– Есть индивидуально сильные футболисты, есть команды, сильные командной игрой. Человек, прошедший спартаковскую школу, не сидевший в запасе, а несколько лет, отыгравший в составе, не затеряется ни в одном клубе. Назовите хотя бы одного, кто перешёл и сел на «лавку». Бушманов, Булатов, Кечинов, Ширко, отчасти Бузникин, но он не так долго был в «Спартаке». Два-три года, проведённых в «Спартаке», давали людям хороший шанс стать классными футболистами. Прибавляли уверенности, спортивной наглости. Те, кто побыл в «Спартаке», даже если играл немного, ведь всё равно были чемпионами. Эта психология позволяла уверенно себя чувствовать в других коллективах, не бояться играть нигде.

***

Виктор Фоменко, тренер: В 1979 году я работал с командой калининградского «Вымпела» и набирал ребят 1970 года рождения. Приехал в близлежащий посёлок Передовая текстильщица, где мне порекомендовали несколько третьеклассников. С тех пор и до 1988 года, до призыва в армию, Андрей у меня играл. После армии вернулся и опять был в команде, выступавшей на первенство России среди КФК. В 1992 году я ушёл в реутовский «Титан» и Андрей тоже. Это была уже 2-я лига.

Андрей всегда играл нападающим. Он не обладал какой-то сверхскоростью, он и сейчас ею не отличается. Мальчишкой он подкупал в первую очередь большим желанием, трудолюбием. Отличался легкостью движений, координацией и хорошей «футбольной» головой. Это и природные данные, но повлияло, думаю, то, что и отец у него играл, а прямо рядом с домом был стадиончик. Всё детство там прошло.

Любопытно, что, когда Тихонову пришло время попасть «под призыв», я захотел как-то помочь, и повёз его на просмотр в ЦСКА-2. К Александру Фёдоровичу Тарханову. Вроде произвёл впечатление, предложили его взять, но в Кировское «Динамо». Это далековато, и мы попробовали в «Динамо-2» к Долматову. Андрей с ними тренировался неделю, ему сказали, что подходит. Постарайтесь, сказали, приписать его через военкомат во внутренние войска. Оттуда его проще будет в «Динамо» перевести, это по их ведомству. Поехал Андрей на призывной пункт, должны были отправить его в Калинин. Дней через десять приходит письмо. Смотрю на штемпель… Красноярск. Так вместо футбола поехал он служить.

Сомнения были, конечно, сможет ли он после перерыва в два года снова играть. Но почему-то казалось, что да. Очень футбол любил.

Самый удачный сезон Андрея в большом футболе? Наверное, всё-таки 1996 год. Он был настоящим лидером команды, а ребята играли с сумасшедшей самоотдачей.

Егор Титов, друг: Дольше меня Андрея, наверное, в нашем футболе никто не знает. Ну, так, чтобы постоянно общаться. У меня никогда не было и, надеюсь, не будет проблем во взаимоотношениях с ним. Вчера, побывав у Тихоновых в гостях, я ещё раз убедился, как Андрей дорожит дружбой, предпочитая придерживаться поговорки о старых и новых друзьях. Когда общаемся между собой, прикидываем: у него два парня, у меня одна «невеста» уже готова. Андрей говорит: давайте вторую, как раз для младшего – Дениса. Ему сейчас три месяца уже. Давай-давай, говорит, деньги к деньгам.

Почти шесть лет разницы в возрасте, которая у нас существует, может быть, накладывала отпечаток на общение, но только когда мне было 18, а ему двадцать с хвостиком. Сейчас это снивелировалось. Мне с ним очень легко.

Что говорить о профессиональных качествах, если человек до сих пор играет на самом высоком уровне! Его имя уже занесено в историю Российского футбола. Люди делятся на тех, кому всё даётся трудом, и тех, кому помогает талант. У Андрея это сочетается, что-то давалось ему проще, чем остальным, но также всегда была велика его любовь к футболу, к работе.

Я иногда думаю: играй он в свои 32 на Западе, никто бы не обращал внимания на возраст. У нас немного по-другому. Но, глядя на Андрея, видишь, что и душой он 22-летний, и по игре ни в чём не уступает молодым.

***

– Часто тренеры «Спартака», приближаясь к очередным золотым медалям, говорили, что очень трудно настраивать ребят на пятое или седьмое подряд чемпионство, это не стимул. Лично для тебя очередная победа в первенстве страны была стимулом?

– Когда Олег Иванович так говорил, он, таким образом, подстёгивал футболистов, которые читали эти высказывания в прессе, слышали по телевидению. Это элемент тонкой психологии. Романцев напоминал игрокам, что им опять и опять надо делать всё заново. Такая маленькая провокация для своих. И люди понимали, ведь второе место в «Спартаке» – несчастье. При мне, по крайней мере, так было. Для нас ничья на выезде была трагедией. Сегодня команда решает другие задачи --попасть на следующий год в УЕФА. Вы знаете, человек, один раз ставший чемпионом, хочет обязательно стать им ещё раз, это как наркотик.

– Сейчас, по прошествии нескольких лет нового века, ясно, что если называть культовую фигуру «Спартака» 90-х, то это – Андрей Тихонов. Ты себя ощущаешь памятником при жизни?

– Нет. Памятник при жизни, кажется, хотели ставить Саше Мостовому в Виго. Были хорошие годы в «Спартаке», так получилось, что я долго отыграл в команде. Наверное, не все сезоны были прямо-таки выдающимися, но и однозначно провальных нет. Играл практически на одном уровне или чуть выше. Отсюда и был на слуху, и люди меня запомнили. Стабильность – признак мастерства. А «культовая фигура»? Нет, это не про меня.

– А сегодняшние транспаранты болельщиков: «Тихонов – навсегда!» Или почитай спартаковскую «гостевуху» в Интернете…

– Люди пишут – вспоминают. Потому что им сейчас плохо. Команда играет неважно.

– Они не вспоминают, они не могут успокоиться, как и в том году, когда ты ушёл, не могли…

– Если бы команда играла хорошо, показывала свой лучший футбол, то, думаю, всё было бы иначе.

– Нам кажется, что, даже если бы красно-белые рвали сегодня грандов в Лиге чемпионов, всё равно отношение к тебе большей части болельщиков оставалось бы неизменно. Но сейчас не только другая команда, отношение к ней другое. Имеет место процесс отторжения.

– Возможно, оно и так, спорить не буду.

– Тот эпизод, когда ты из нападающего переквалифицировался в крайнего полузащитника, был связан с командными интересами?

– Перед Лигой чемпионов мы поехали играть в Базель товарищеский матч, и Георгий Ярцев попробовал меня на этой позиции. Под Лигу пришёл Сергей Юран, он занял место в атаке, а меня отодвинули в полузащиту. С того момента, с середины 1995 года, я стал хавбеком.

– Тяжело дался такой переход?

– Поначалу было непросто, потом втянулся, освоился.

– Некоторые игроки говорят, что им всё равно, на каком месте выступать, главное – играть…

– Я так не думаю. На каждой позиции надо демонстрировать те качества, которые требуются именно на этом месте. Можно сказать: «Я нападающий, но мне без разницы, где играть, можете поставить меня последним защитником». Но этот человек не будет играть лучше того, кто постоянно выходит на своё место. Желание футболиста играть – это похвально, но вот на любой ли позиции – это ещё вопрос.

– Хорошо. А на краю твой потенциал использовался полностью или ты мог принести больше пользы, играя где-то ещё?

– Не знаю. Играя нападающим, забивал довольно много. В 1995 году, в паре со Шмаровым, мы прилично назабивали. Наша связка была признана самой лучшей. Если так сложилось, что меня перевели в полузащиту, и я отыграл неплохо, и оставил след в футболе, значит, всё правильно, большой плюс людям, кто разглядел меня на этой позиции.

– Сейчас ты вернулся в середину…

– Я уже второй год на этом месте, и когда Александр Фёдорович меня брал, то сказал, что хочет использовать как инсайда. Идя в команду, я знал, где буду играть. Но и любого крайнего хавбека я могу сыграть, и в центре, и вторым форвардом. Вероятно, и защитником могу стать, передним. Да и в ворота вставать приходилось.

– Если вспомнить первый сезон в Самаре, никогда не бывало ощущения досады, что партнёры не такие умелые, как в «Спартаке», не понимают каких-то задумок, иначе решают эпизоды?..

– Досады – нет. А то, что партнёры тебя не понимают, так это и сейчас случается. Александр Фёдорович проповедует практически те же принципы, только с подвижкой на чуть более современную модель из-за игры обороны в линию. Но здесь другой подбор футболистов. И сейчас есть моменты, когда тебя не понимают, но руки из-за этого опускать не стоит. Он (партнёр) не понимает сейчас, может быть, потом станет, через несколько раз. Иногда приходится объяснять, втолковывать, чтобы следующий подобный момент разыграли без проблем.

– Уровень притязаний в «Крыльях Советов» и «Спартаке» разный, внутренне приходилось себя как-то готовить? Насыщаешься ли ты одним чемпионатом России, без международных матчей?

– Нет. Всё-таки, когда на протяжении нескольких лет играешь в чемпионской Лиге, Кубке УЕФА, потом этого не хватает. Хочется ещё раз окунуться в ту атмосферу, попытаться проявить себя на этом уровне. Если бы «Спартак» обыграли, что могли бы побороться за третье место, дающее право на участие в евротурнире. Всё близко, и в том году близко было, надеюсь, в следующем получится туда приблизиться. Не хватает того накала, той обстановки даже вокруг матча самого матча. Даже с «Виллемом» в Интертото уже можно было нечто такое прочувствовать.

– Кстати, а почему проиграли, они что, намного класснее?

– Несколько ошибок: одна в конце первого тайма, другая – во втором. Может, стали играть на удержание. Не хватает опыта правильно проводить такие матчи.

– Возвращаясь к тактике «Спартака», много критикуемой, особенно в последнее время, говорят, что красно-белые со всеми соперниками пытаются играть в один и тот же футбол, гнут свою линию, совершенно не подстраиваясь под оппонента. Есть ли в этом доля истины?

– Наверное, всё идёт от тренера. Если он не говорит, что надо сыграть на контратаках и строго в защите, значит, играем в привычной манере, тактику определяет главный тренер.

– Можешь припомнить игру за «Спартак», в которой сыграли строго от обороны?

– С трудом. Надо в памяти покопаться, но, по-моему, не было такого. Случалось так, что если не успеваем «накрыть» на чужой половине, то отходили к середине. А чтобы «сидеть» в своей штрафной – не помню, мы никогда не «закрывались».

– Самый удачный из международных матчей, который приятно вспомнить?

– Приятно вспомнить поединки, когда я забивал, а вообще, конечно же, победа над «Аяксом». С «Интером» в Лужниках, я тогда ещё и забил. Итальянцы сравняли на последней минуте, радовались потом, как дети, и Роналдо, и Саморано, что вничью сыграли. Представляете, как нам было обидно, такой нарядный составчик отпустили.

– Сейчас прошло достаточно времени для того, чтобы, вспомнив сезон 2000-го, определить, наконец, точно, что тогда случилось, почему «не пошло»?

– Наверное, я не удержался с точки зрения психологии. Первая игра с «Аланией» была хорошая, играл здорово. Потом с «Локомотивом» неудачный пенальти, когда на последних минутах не забил. Машину ещё угнали. Наложилось одно на другое. А перед этим был 1999 год, много забил, и в 2000-м все ждали продолжения. А у меня не получалось.

– Ну, скажем так, ждали непрофессионалы. То, что крайний полузащитник забивает по 20 голов, – это чудо, повторение почти невозможно…

– Но давление идёт, газеты пишут, болельщики пристают с вопросами: ну когда же ты станешь забивать? А у меня, как назло, не получается. Ждали вновь чего-то сверхъестественного, а я играл на уровне предыдущих лет, что называется, не засвечивался, делал свою работу. Но что от меня ждали, я не показывал. Отсюда и немного надломился психологически, плюс невезение.

– Ты остро реагируешь на внешние факторы, на критику, на чрезмерное внимание?

– Сейчас немного по-другому воспринимаю, но для меня это всегда было значимо. Когда идёт постоянное давление, ты об этом думаешь, и уйти в себя, отрешиться нелегко. Если любого человека постоянно долбить и нагнетать, – конечно, он потеряется. Хотя есть и исключения. Вот Саня Ширко, например. Он как будто сам по себе.

– Ты за несколько «активных» лет дал бесчисленное количество интервью. О чём спрашивали больше всего?

– Про армию. Как зону охранял. Где служил и так далее. Ну, об этом же писано-переписано сто раз, причём не понятно, какое значение это имеет сегодня. По-моему, никому это уже не интересно.

– А есть ни разу не прозвучавший вопрос, который, по идее, надо бы задать, он очень важен для понимания тебя, как человека?

– Так сразу и не скажешь. Про меня, кажется, знают всё.